Счастья тебе, дорогуша! - Татьяна Веденская

К вопросу о том, что делать и куда дальше плыть, мы с Яшкой не возвращались почти две недели. А зачем, если нам было хорошо и без того. Я старалась не думать ни о чем, отсекая, так сказать, все негативные потоки от себя одним щелчком пальцев. Кстати, именно так, одним щелчком пальцев, я решила проблему с обладателем «Лексуса». Я просто перестала отвечать на его звонки. Да их было и не то чтобы много. Так, пара звонков, пара СМС, и он утих. Жизнь текла мирно да складно, я ездила на работу, Яшка чем-то все это время занимался (наверное), но когда я возвращалась домой, он неизменно был дома, в квартире, ждал меня. Я думаю, что большую часть дня он так и проводил, не вставая с дивана. А когда я возвращалась, мы ехали гулять. В будни – куда-нибудь недалеко, на «Сокол» или на Ходынское поле. А в выходные выбирались в Коломенское, пробовали мед на ярмарке, напробовались до того, что у меня началась на него аллергия, а Яшка накормил меня таблетками так, что я потом всю обратную дорогу спала у него на плече. Один раз ездили на обзорную экскурсию по городу, но выбрали неудачный день, субботу, и простояли в страшнейшей пробке три часа. Экскурсоводша, злая как собака, в сердцах сказала, что она больше не знает ни одного факта про эти сто метров, которые мы проезжаем вот уже час, и отключилась. Так что мы с Яшкой просто пялились в окно и целовались. По вечерам мы выгуливали собак, иногда ездили вместе по магазинам, он покупал продукты, постоянно придирчиво изучая этикетки.

– Не хотелось бы питаться всякой гадостью, – объяснял он. Я не возражала. Главное, что в магазине он платил сам, у него, оказывается, имелась красивая пластиковая карта, которую в Бердянске он никогда не доставал по причине недостаточности оборудования в магазинах. А в Москве карточки принимали практически везде, и он платил. По его виду нельзя было сказать, что он испытывает какую-то нужду в деньгах. Но и про работу он не говорил ни слова. Словно бы у него были какие-то затяжные каникулы, как у школьника, и он не собирался ничем их себе омрачать. Ну а мне что, больше всех надо, портить себе жизнь? Молчим так молчим. Нам и молча очень хорошо вместе. Однажды Яшка захотел посмотреть на Москву с высоты птичьего полета. Мы с ним нашли одну недостроенную новостройку в районе Университета, Яшка дал денег охраннику (не понимаю, как ему это удалось, я была уверена, что он его пошлет), и мы с ним по строительным лестницам долго-долго поднимались на самый верх. Охранник сначала было топал с нами, волновался, но потом как-то расслабился и после пятого этажа отстал и, задыхаясь, пошел вниз. Мы же, подгоняемые железной Яшкиной рукой, доползли все-таки до какого-то страшного (типа тридцатого) этажа и застыли. Весь сияющий город лежал перед нами, гудел сигналами машин, мигал фарами, подсвечивался окнами квартир.

– Красивый город? – спросила я его.

– Я видел и не такое, но это тоже ничего. Иди сюда, – скомандовал он, настойчиво притянув меня за руку.

– Ты что?

– А что? Здесь уж нас точно никто не увидит! – ухмыльнулся он. Сопротивляться ему – это у меня никогда не получалось, всегда, с самого первого дня знакомства, его власть надо мной была огромной. Странно, что с годами это не прошло.

– Ты сумасшедший, – прошептала я, обхватив его за шею и закрыв глаза. Все это было таким безумием, мне совсем не хотелось, чтобы оно кончалось. Может быть, именно поэтому я и молчала так долго, постоянно упрекая себя в слабости и вранье.

– И все-таки город очень красивый, – сказала я, стоя на ветру и глядя вдаль. Яшка обнял меня за плечи и поцеловал мои волосы.

– Я не спорю. Просто поверь, на свете есть масса городов, которые точно так же светятся в темноте.

– Бердянск не светится, – сказала я и тут же пожалела об этом.

– Это да, – помрачнел он. – Зато там зелени больше. Неужели же ты не хотела жить в месте, где дома не такие странные – как курятники. Квартирки крохотные. Зелени нет. Как же вы тут всю жизнь-то живете?

– А я люблю курятники. Я понимаю, в Бердянске чище и все такое, и вообще курорт. Но я-то что там буду делать? – спросила я как бы между делом, но увидела вдруг, как внимательно смотрит на меня Яшка.

– Ну, может, замуж бы вышла, – как бы теоретически сказал он.

– Да? И дома сидеть? А деньги?

– Ты так много тут зарабатываешь? – язвительно спросил он.

– Ну, прилично, – возмущенно задергалась я. Пусть он и не знает, сколько я зарабатываю на самом деле, но думает-то, что много.

– Значит, любишь деньги?

– Не то чтобы люблю, но… без них-то тоже плохо.

– А твой первый муж что же, хорошо зарабатывал? Ты, кстати, никогда мне не рассказывала, почему ты его бросила? Ты считаешь, что ты не создана для семьи или что-то в этом духе?

– Почему? – удивилась я.

– Потому что этой дурью набиты головы, по-моему, половины женщин на планете.

– Ну, значит, я вхожу в другую половину.

– Да? И ты бы поехала за своим мужем туда, куда он скажет? – поинтересовался Яша. – Даже если бы тебе там не было бы чем заниматься, кроме дома и семьи? Бросила бы свою успешную карьеру, бизнес, квартиру эту странную.

– Почему странную? – не поняла я.

– Потому что она больше на барак похожа. И ты любишь эту жизнь? Я здесь с тобой уже две недели, все жду и жду, когда же Маргарита хоть что-то скажет мне о том, что мы будем делать дальше. Но Маргарита только бегает на работу и делает вид, что все прекрасно. Или ты считаешь, что я так и буду сидеть у тебя дома?

– А чего ты хочешь-то? Квартира тебе моя не нравится? Другой нет. И за эту-то спасибо, – возмутилась я.

– Да при чем здесь квартира! – крикнул он. – Ты хочешь со мной быть или нет?