Любовь за вредность - Татьяна Герцик

К моему удивлению, он послушался. Встал и подал руку, помогая подняться мне.

Снова сел на диван, нервно ероша волосы. При таких темпах он скоро останется без шевелюры — просто выдерет ее по волоску. Подняв голову, посмотрел на меня темным и жадным взором.

— Извиняться не буду. Я всегда был хладнокровным человеком, мне и в голову не приходило выкидывать что-либо подобное. Я и других осуждал за принуждение женщин. Но с вами я с таким трудом сдерживаюсь, что вполне понимаю тех парней, что сдержаться не смогли.

Он покрутил головой и снова вцепился в свою ни в чем не повинную шевелюру. Проговорил, будто меня и не было рядом:

— Что такое со мной? Просто огонь горит в крови, хоть в воду кидайся…

В воздухе все нарастало напряжение, и я поняла, что сейчас он скажет или сделает что-то такое, о чем мы оба можем сильно пожалеть. Я-то уж точно. Мои обычно довольно сообразительные мозги напрочь отказывались подсказать мне достойный выход из патовой ситуации. На мое счастье, зазвонил телефон. Я кинулась к нему и схватила трубку как панацею. Звонила Иринка. Она что-то говорила, но я даже не пыталась понять что. Быстро пообещала:

— Сейчас приеду! — немало ее этим удивив.

Евгений злобно дышал мне в затылок.

— Кто это?

Прозвучало так неистово, что я вздрогнула, но тем не менее постаралась ответить адекватно:

— Не ваше дело! — Не Бог весть какой шедевр, но сойдет.

Ревность рвала Евгения на части, и он сделал шаг ко мне, намереваясь, если потребуется, насильно вытрясти из меня ответ, но я уже открыла двери и сладко пропела:

— Вы остаетесь? Жить здесь будете?

Он посмотрел на меня так, будто мысль остаться здесь ему чрезвычайно понравилась, но тем не менее неохотно вышел. У подъезда его машины нигде не было видно. Я уже решила, что на этот раз он пришел пешком и стал походить на нас, безлошадных, но тут он подошел к скромной белой «волжанке» и открыл дверцу. Я удивилась.

— Какой мезальянс! После джипа на такой простенькой машине вы себя изгоем не ощущаете?

Похлопав гладкий бок машины, Евгений огрызнулся:

— Машина как машина. Все автомобили, кстати, записаны на фирму. Я беру их по мере надобности. Своего авто у меня нет.

— А что, другие уже разобраны?

— Нет, конечно!

Возмущение в его голосе было столь очевидно, что до меня дошло: конкурентов у него нет, а значит, эта неприметная машина используется для одной, не очень достойной цели.

— А зачем вы взяли именно «Волгу»? Чтобы внимание не привлекать? За мной следить?

Он зло кивнул головой:

— Да! И это вы меня до такого свинства довели!

Вот это да! Еще меня же и обвинил! Терпеть не могу, когда вину за свои подлости перекладывают на других! Хотя, если задуматься, частично он прав — если бы я не отказалась с ним встречаться, все было бы по-другому. Прожили бы месяц, поближе узнавая друг друга, и разбежались. Я оценивающе посмотрела на него. Ошибаюсь или нет?

Евгений открыл дверцу машины и повелительным взмахом указал мне внутрь. Я попыталась воспротивиться, гордо выпрямившись и всем своим видом являя непокорность. Он расценил это как очередной вызов и сильным толчком запихнул меня в салон. Я ударилась локтем о рычаг и стала демонстративно растирать кожу, с укором глядя на него. Уже отъехав от дома, он строптиво проворчал:

— Сами виноваты! Вечно вы спорите!

Я сладенько пропела:

— Вам ведь это нравится, признайтесь!

Он даже отвечать не стал. Правильно, это повтор. Ни один хороший писатель не должен повторяться. Не глядя на меня, отчеканил:

— Так куда мы едем?

Ехать с ним я никуда не хотела. Мой замысел был на редкость прост: заставить его уехать одному и спокойно вернуться обратно. Но, как это не раз уже у меня с ним бывало, не удался. Не желая признавать свой провал, я назвала Иринин адрес. Она сообразительная и закладывать меня не будет.

Мы подъехали к старой пятиэтажке через десять минут. Я язвительно его поблагодарила:

— Спасибо! Как выгодно иметь собственного извозчика. Сама бы я добиралась около часа.

Хорошо, что я и не надеялась, что он вежливенько отчалит, и была права: он закрыл машину и отправился со мной. Я даже не протестовала. К чему зря тратить энергию? Иринка открыла двери и округлила глаза. Такого сопровождения она не ожидала. На ней были затрапезный домашний халатик и довольно замусоленный фартучек сверху. Закашлявшись от смущения, она махнула рукой, приглашая нас войти, и убежала на кухню, где что-то громко фырчало.

Евгений потянул носом.

— Вкусно пахнет!

Я подтвердила его догадку:

— Ирина чудесно готовит! Не то что я! Она вообще замечательная хозяйка! И…

Договорить он мне не дал:

— Вы что, свахой подрабатываете? Если я захочу поесть, то и в ресторан могу сходить. Вместе с вами, между прочим!..

Надувшись, я небрежно пожала плечами. А мне все равно! Едва не пропела ему эту песенку вслух, но Ирина высунулась из микроскопической кухоньки и позвала меня. На правах старинной подруги я провела гостя в комнату, где было чисто и опрятно, несмотря на выцветшие обои и вышарканные полы, а сама ринулась на кухню, закрыв за собой дверь. Жест не очень дружелюбный, но что поделаешь. Ирина, опасливо поглядывая на дверь, прошептала:

— Зачем он здесь? Сам увязался?

Подружка хорошо ориентировалась в ситуации. Я усиленно закивала.

— Ну да! Не знаю, как от него избавиться.

Она прошептала:

— Может, позвонить Алексею?

Я отказалась:

— Зачем? Что он сможет сделать?

Она немного подумала и согласилась:

— Действительно. Но что же делать?

Мы растерянно посмотрели друг на друга. Что нужно сделать, чтобы избавиться от прилипчивого поклонника? Можно, конечно, учинить скандал с криками, обвинениями и даже битьем посуды, но к такому выражению чувств у меня никакой склонности не было. И где гарантия, что это подействует? Мои насмешки уже не срабатывали, видимо, у него выработался иммунитет. Вдруг меня осенило, и я вопросительно посмотрела на подружку:

— А если я сбегу, ты сможешь от него отбиться?

Она немного побледнела. Обычно от неприятностей отбивалась я, и опыта у нее не было. Но храбро сказала:

— Смогу, конечно!

Не раздумывая, я отправилась в коридор. Иринка на цыпочках, замирая, шла следом. Выйдя на лестничную площадку, я показала ей большой палец и неслышно прикрыла дверь. С закружившейся от освобождения головой сбежала вниз и вышла на улицу. Посмотрела на часы. Минут через десять, а то и раньше, Евгений меня хватится. На машине он до моего дома доберется прежде меня. Значит, туда мне путь заказан. Ладно, можно поехать к бабушке. Живет она неблизко, зато всегда мне рада. Я так и сделала. Добравшись, позвонила домой. Мама уже была дома. Выслушав меня, подозрительно спросила: