Любовь за вредность - Татьяна Герцик

— Аня, а что за парень рвался к нам в квартиру? Заявил, что ему обязательно нужно тебя видеть. Он и сейчас у подъезда караулит.

Ну и упорный же тип! Когда у него энергия кончится? Ответив маме какую-то ерунду, которой она, естественно, не поверила, я поужинала с бабулей, поболтала с дедом, даже поиграла с ними в подкидного дурака, хотя я жутко не люблю проигрывать. Легли спать мы в двенадцать часов, что для меня очень поздно.

На следующий день мы с Ириной встретились в фойе библиотеки. Оказывается, шли друг к другу. Завидев меня, Ирина неучтиво схватила меня за руку и потащила к себе, ничего не говоря. Шлепнувшись на стул в ее кабинетике, я настороженно спросила:

— Ну как ты вчера?

Она восторженно выдохнула:

— Ужас! Я и не знала, что можно так бушевать! Как он у меня все не разнес, не знаю! Я и не подозревала, что он такой бешеный! Но понимаешь, — она посмотрела на меня прокурорским взглядом, — мне кажется, это ты его до такого состояния довела.

Ну вот, и она туда же! Мне даже оправдываться не хотелось, и я признала:

— Ну, возможно, есть немного…

Она даже задохнулась от возмущения:

— Немного? Да он вчера чуть не зарыдал, когда увидел, что ты удрала! Если бы я знала, что ему будет так больно, я не согласилась бы участвовать в этой дурацкой авантюре…

Я прямо спросила:

— Так что, ты считаешь, что мне надо в постель к нему лечь?

Она немного опешила.

— А что, он только это тебе предлагает?

Я хмуро кивнула. Впечатлительная Иринка враз изменила свое мнение:

— Ну, коли так, то ты права на все сто процентов! — Немного помявшись, добавила: — Он, кстати, говорил, что его не будет почти месяц — они едут отдыхать всей семьей. Он хотел тебя позвать с собой, но боится, что ты не согласишься.

— Конечно, не соглашусь. В качестве кого я поеду? Неразборчивой девицы, которая увела его от милой девочки, дочери лучших друзей родителей? Как я вообще там себя чувствовать буду?

Ирина мягко положила руку мне на локоть.

— Да не волнуйся ты так! — Ее глаза лучились искренним состраданием, и я поняла, что слишком выпячиваю свои переживания, и постаралась небрежно улыбнуться. Но губы сложились в кривоватую гримасу, и Иринка тотчас горячо пообещала: — Все будет хорошо, вот увидишь!

Вечером разведавшая последние новости Лидия Антоновна рассказала нам, что Викуся с родителями и семьей Антиповых уехала отдыхать на Кипр. Я мило улыбнулась и, опережая Лидию Антоновну, высказала смелое предположение, больше похожее на пожелание:

— Ну, думаю, Евгений помирится наконец-то с Викусей, и они поженятся. Она так об этом мечтает!

Мои слова настолько вразрез шли с ожиданиями остальных, что все остолбенело замолчали и посмотрели на меня как на сумасшедшую. Лидия Антоновна, о чем-то догадавшись, сделала знак остальным, и они уткнулись в компьютеры, делая вид, что страшно увлечены работой.

Не успела я выйти за порог, как началось обсуждение моего несуразного высказывания. Помедлив у дверей, я услышала, что Панкратов хорошо промыл мне мозги, раз я так опрометчиво отказываюсь от своего счастья, и ушла в комнату для просмотров, усмехаясь наивности своих коллег. Чего-чего, а уж счастья у меня нет и не будет, так что отказываться мне не от чего.

Месяц промелькнул незаметно. Я работала на износ — в отпуске были сначала Лидия Антоновна, потом Аля. А если учесть, что Марина, перекупавшись, умудрилась заболеть ангиной и пробыть на больничном больше двух недель, то и несведущему станет понятно, что работы у двоих оставшихся было невпроворот. Так что нам почти каждый день приходилось задерживаться на работе.

В пятницу после обеда у меня начала болеть голова. Наверное, к грозе — небо потемнело и приобрело зловещий фиолетовый оттенок. Пришлось выпить таблетку, но она не помогла. В четыре позвонила Наталья Викторовна, наш библиограф. С паническими нотками в голосе попросила:

— Аня, выручайте! Я осталась в отделе одна, остальные кто в отпуске, кто болеет. Сегодня экскурсия преподавателей и аспирантов нашего политеха, а Маша, которая ее готовила, дома лежит, она вчера лодыжку растянула. Я с такими людьми проводить экскурсию боюсь, они меня засмеют и будут правы… Кроме вас, больше некому, все заведующие уже отказались. Всем некогда. Спасите!

Я вздохнула. Этого мне еще не хватало! Теоретически я помню все, что нужно говорить, но тут есть один неприятный нюанс: экскурсия проводится не для новоиспеченных студентов, а для умных взрослых людей. Конечно, общаться с ними гораздо приятнее, чем с глуповатым молодняком, но только не в моем теперешнем состоянии. Голова болела все сильнее, и я попыталась отказаться, вызвав у Натальи Викторовны настоящую панику. Чувствуя, что она вот-вот ударится в слезы, я обреченно согласилась.

Спустилась вниз, где уже собралась группа экскурсантов. Представилась и повела их по зданию. Старалась говорить только о новшествах, чтобы аспиранты с доцентами не заскучали.

Закончила через полтора часа и распрощалась, но один из экскурсантов задержался и стал расспрашивать меня о возможностях информационных технологий. Он был очень представителен — светлый легкий костюм очень шел к его высокой худощавой фигуре. Чтобы легче было разговаривать, кратко представился:

— Юрий! — И крепко, по-мужски, пожал мою руку.

Мне понравились его деловитые вопросы, и я с воодушевлением рассуждала о самом дорогом товаре современности — информации, пока его весьма заинтересованный взгляд не приклеился к моим губам, периодически спускаясь к груди. Поняв, что мое тело интригует его куда больше, я хотела уйти, но он властно взял меня за руку и попросил:

— Давайте встретимся после работы, Феоктиста Андреевна!

Я хмуро уточнила:

— Зачем?

Юрий хитровато усмехнулся:

— Ну конечно, чтобы выяснить наше отношение к такому актуальному вопросу современности, как всеобщая доступность информации… — И он вопросительно заглянул в мое лицо.

О чьей доступности он говорит? У меня возникло неприятное чувство, что под словом «информация» подразумевалось нечто другое, гораздо более приземленное.

Ответить постаралась нейтрально, чтобы и отвязаться побыстрее, и чувств его не задеть:

— Извините, но я очень устала, да и домой спешить надо — скоро гроза…

На улице и в самом деле так зловеще потемнело, что читатели врассыпную бежали на остановки, стараясь успеть домой до начала ливня.

Юрий сокрушенно покачал головой:

— Жаль, что я приехал не на машине. Не хотелось оставлять ее надолго. Если бы знать… — И он снова окинул меня плотоядным взглядом.

Мне хотелось засмеяться, и я начала непочтительно похмыкивать. В принципе он мне понравился — приятный, хотя и несколько нахальный. Но с другой стороны, это одна из составляющих брутальности, разве не так? Настоящий мужчина и должен быть настойчив. Если понравилась женщина, добивайся ее, а не жди, когда она начнет делать это сама. Хотя последнее и экономит массу сил и энергии, но можно ли после этого называться мужчиной?