Новая любовь Розамунды - Бертрис Смолл

Накануне праздничного приема во дворце у герцога Селестина с Марией принесли Розамунде готовое платье.

— Не может быть, неужели это то самое платье! — воскликнула Розамунда, увидев чудесный наряд, разложенный на кровати. Портниха успела переделать даже нижнюю юбку. Теперь по подолу были искусно вышиты золотой нитью прыгающие рыбки, раковины и морские коньки. Вырез платья украшали мелкие жемчужины. В подрезах на буфах верхних рукавов были видны нижние рукава из нежно-розового кружева. Буфы стягивали над локтем толстые золотые шнуры. Верхняя юбка из тонкого шелка цвета морской волны не имела украшений, поскольку в сочетании с остальными частями туалета и так смотрелась роскошно.

— Очень красиво! — восхищенно произнесла Розамунда, глядя на платье. — Даже не знаю, как вас отблагодарить, Селестина.

— Сегодня все джентльмены будут увиваться вокруг вас, мадам, — важно кивнула портниха. — Это красивое платье, и Патрицио придется изрядно раскошелиться. — Она добродушно рассмеялась. — Я прихватила с собой туфли. Ваша Энни дала мне ваш башмак, чтобы можно было снять мерку. Надеюсь, они не будут слишком большими.

Из бездонного кармана передника Селестина извлекла пару легких туфелек с квадратными носами, обтянутых тем же шелком цвета морской волны, из которого было сшито платье, и передала их Розамунде.

— Они очень милые, — произнесла Розамунда, завороженно глядя на башмачки. — И благодаря тебе у меня теперь есть полный туалет для торжественного приема!

— Я пока пойду проведаю отца, да и перекушу с ним заодно, — засуетилась Селестина. — А потом, когда вы соберетесь выходить, загляну проверить, все ли в порядке.

— Что она о себе вообразила? — возмутилась Энни, немного обиженная таким самоуправством почтенной портнихи. — Неужели я не знаю, как приготовить вас к празднику?

— Энни, она настоящий художник, и ты должна признать, что у меня никогда в жизни не было такого красивого платья, как это! — возразила Розамунда.

Энни кивнула, соглашаясь с хозяйкой:

— Даже сэр Томас мог бы его похвалить, хотя мне кажется, что вырез чересчур глубокий.

— Ступай, приготовь ванну, — приказала Розамунда. — Жаль, что на свете не бывает чудес и мы не можем наполнить ее так же легко, как сливаем воду.

И снова Энни согласно кивнула. Чтобы наполнить водой большую дубовую ванну, приходилось долго таскать воду ведрами, зато опустошить ее ничего не стоило. Внизу имелась длинная гибкая трубка, плотно подогнанная к отверстию в дубовом дне и в развернутом виде достававшая до самого края террасы. Стоило вынуть из этой трубы затычку, и вода вытекала на скалы под террасой.

Пока лакеи носили воду для ванны, Розамунда успела поесть. Ей подали взбитые яйца и сладкую дыню. Прежде она даже не пробовала дыню. И теперь просила, чтобы ей подавали ее каждый день. Когда ванна была наполнена, Энни добавила в воду для запаха белого вереска. Розамунда забралась в ванну и устроилась на специальной скамеечке. Энни подала ей кубок с вином и собрала волосы на затылке.

— Оставь меня ненадолго, Энни. Я быстро вымоюсь, а пока хочу немного посидеть на солнышке и полюбоваться на море.

— Этак вы захотите и сиесту себе устроить, миледи! — заметила Энни. — Лучше я уберу с кровати ваше платье, пока вы его не помяли! — И она вернулась с террасы в комнату.

Розамунда не спеша попивала вино и любовалась видом на гавань Аркобалено. В эти минуты в порт входил большой красивый корабль. На его мачтах трепетали яркие вымпелы из королевского пурпура с золотым шитьем. Нос украшала пышногрудая золотистая русалка с длинными рыжими волосами. Розамунда улыбнулась. По всему было видно, что на таком большом корабле могли путешествовать только самые важные персоны.

— Он доставил в Сан-Лоренцо художника, Паоло Лоредано, — сообщил Патрик, незаметно появившийся на террасе.

— Таким судном не стыдно владеть и самому дожу, — заметила Розамунда.

— Или самому маэстро Лоредано, — подхватил Патрик. — Он известен своими портретами. Его первым наставником был знаменитый Джентиле Беллини. Герцог мечтает заказать Лоредано свой портрет и портреты родных, однако маэстро очень капризен в выборе моделей. Он может с презрением отказаться от самой большой платы и таким образом уже успел оскорбить немало важных персон.

— А каков этот герцог? — поинтересовалась Розамунда.

— Он, конечно, старше меня, — начал Патрик с лукавой улыбкой, — он чуть выше среднего роста и немного располнел от сытой спокойной жизни. Когда-то у него были темные волосы, но теперь они совсем седые. Он умеет быть гостеприимным и постарается во что бы то ни стало тебя очаровать, но тебе следует постоянно помнить о том, что он хитер, коварен и большой охотник до женского пола.

— Значит ли это, что я должна его бояться? — спросила настороженно Розамунда.

— Нет, — ответил граф. — Ты ведь не зря прошла выучку у королей, Розамунда. Тебе достаточно будет пустить в ход свое обаяние и помнить о том, что он всего-навсего герцог.

— Я не забуду, — пообещала Розамунда. — Не желаешь разделить со мной ванну, милорд?

— Я уже заждался, когда ты мне это предложишь, дорогая, — ответил Патрик и, в два счета избавившись от одежды, присоединился к Розамунде. Она предложила ему отпить из своего кубка и следила за тем, как он пьет. Затем поставила кубок на край ванны, взялась за мочалку и стала тереть ею Патрика.

— Говорят, будто в прежние времена хозяйка замка со своими служанками должна была собственноручно вымыть важного гостя. Однако я ни разу не слышала, чтобы они вместе мылись в одной ванне. — Розамунда ласково провела ладонью по его лицу. — Тебе придется приказать Дермиду еще раз побрить тебя ближе к вечеру, — добавила она и быстро поцеловала графа в губы.

Он крепко прижал ее к себе, и Розамунда почувствовала, как ожившее мужское копье упирается ей в ногу. Патрик жадно поцеловал ее в губы, а затем взял в ладони ее лицо и сдавленным голосом произнес:

— Я хочу овладеть тобою прямо в ванне, любимая. — Патрик подхватил Розамунду под ягодицы, немного приподнял и прислонил спиной к стенке ванны, чтобы войти в нее одним мощным рывком. — Ах, любовь моя! — сладострастно простонал он. Она была тугой и горячей.

Розамунда прикрыла глаза от удовольствия и обняла графа за шею. Разделяя с Патриком его страстный порыв, она доверчиво опустила головку ему на плечо. Вскоре их близость завершилась ослепительной вспышкой экстаза, оставив обоих обессиленными, но счастливыми.

— Я обожаю тебя, Патрик Лесли! — шептала Розамунда. — Я никого не смогу любить так, как люблю тебя!

Его влажный язык прошелся по ее лицу, шее, груди и плечу. Он не спешил отпускать Розамунду, и его копье все еще было твердым и оставалось глубоко в ее теле.

— Ты сводишь меня с ума, — простонал Патрик. — Я не могу насытиться тобою, Розамунда!

Она обхватила его ногами, стараясь прижать к себе как можно теснее, и он застонал опять.