Оператор моего настроения - Лана Муар

Клей

К клубу я подъехал немногим позже Фила — снег, падающий на капот его “Патрика” таял практически моментально. В будни он каждое утро гонял отвозить Риту на учебу, а после того, как заканчивалась ее последняя пара, забирал с универа, невзирая ни на какие дела, загрузы или планы, и изменять привычному ритуалу не собирался. К первой паре, ко второй, на пять минут или на полный учебный день — не важно. Своего Ангелочка он возил и забирал исключительно сам. Фил лишь однажды отступил от этого правила, когда мы поехали к универу не за Ритой, а перетереть с оборзевшим ящером, назвавшим ее телкой. Пацанчик сперва гнул пальцы, прикрываясь своими не менее выебистыми корешами и тем, что их больше, а когда мы с Мистиком без особого напряга всех их притушили, как-то сразу схлопнулся и видимо прочекал, что выебываться в сторону Риты не стоит даже за спиной Фила. Он один хрен узнает и выцепит. А пара ударов достаточно плотно закрепили эту мысль в его башке. Только Филыч возил Ритку далеко не из-за слухов или подобной хрени. Ему нравился сам процесс. И мой, похожий, вштырил меня не меньше. Если точнее, то сегодня я впервые подвез Елю от дома до клиники и попил с ней кофе в кабинете, болтая ни о чем, но меня так протаращило с этого, что всю дорогу в "Feelings" улыбался до ушей. Ещё и Еля поцеловала меня на прощание… Это же вообще, огонь!

Запарковав "Вольвешник" рядом с "Крузаками" охраны Фила, я зашёл через служебный вход, кивнул Гуре и пошел прямиком в студию — Филыч с Мистиком по обыкновению зависали там до обеда, а Мистик так и до вечера мог залипнуть.

— Йо, что-то новое, братка? — спросил я Мистика, кивающему в такт музыке, звучащей через колонки.

— Угу. Филыча похоже поперло, — кивнул он на стекло, за которым у стойки микрофона, покачивая ладонью, стоял Фил в наушниках и с закрытыми глазами.

— Уже записались? — придвинув и опустившись на второе кресло, я потянулся к регулятору громкости, чтобы сделать музыку погромче.

— Не. Он ещё пока раскачивается, но, бля буду, это точняк бомба!

Хрен знает каким макаром Мистик без слов понимал, что от него хочет Фил, но после нескольких его движений и ответных манипуляций с пультом звучащий бит стал чуть медленнее и к нему добавилось пара аккордов расстроенного рояля, от которых меня прибило на раз-два. Что-то подобное было, когда Филыч записывал свою "Молитву", но тогда я видел текст, знал, что будет жесть, и типа успел морально подготовиться, а сейчас от одной только музыки ощущение тревоги и какого-то надвигающегося пиздеца херачило по мозгам в разы сильнее. Я видел как пишется Фил, знал, что все, что он зачитает — его поток мыслей на звучащую в наушниках музыку и чистой воды экспромт, но каждая запись вгоняла меня в состояние, когда стрёмно сделать лишний вдох. Я не догонял, как можно вот так, с потолка, выдавать текст, ещё и в рифму, и реально очковал спугнуть состояние Фила, а он подошел вплотную к микрофону, накрыл его ладонями, уже провалившись в музыку с головой, и на очередном повторе глухим голосом начал выдавать строчку за строчкой так, будто читал с листа:

В белой палате среди белых стен

Шепот чуть слышный в биении вен:

"Боже спаси, дай ей сил и терпения,

Лучше меня забери во владения.

Хочешь, хоть в ад, хоть в гиену кипящую,

Ты забери мою душу просящую."

Губы дрожат, молят ночь напролет.

Только надежда никогда не умрет.

Мистик быстро подкрутил пару своих крутилок на пульте, добавляя скорости ритму, а голос Фила стал звучать резче и жёстче, словно удары плетью:

Пульс нитевидный, дыхание рваное,

Крики врачей, злые, грубые, бранные:

"Ну же, дыши! Блядь, борись до победного!

Вспомни про мать, она ждёт тебя бледная!

Сука, куда? Умирать не приказано!

Скальпель, зажим! Ты держись, кому сказано!

Дайте разряд! Дай ещё, твою в рот!"

Эта надежда никогда не умрет.

Новая чехарда, и через динамики на нас обрушилось срывающееся дыхание и строки, впечатывающиеся прямиком в мозг:

Можно упасть, натыкаясь на стены.

Можно простить и врага, и измены.

Можно пойти, если кто-то пошлет,

Только надежда никогда не умрет!

Ночью темно, но дожить до рассвета час,

Верь, будет жизнь, вытри слезы и встань сейчас!