Мои калифорнийские ночи - Анна Джолос

Вообще, как только она вошла в комнату, начала петь дифирамбы моему ненормальному родственнику, не стесняясь расспрашивая блондина о «горячем друге». Потом незаметно переключилась на самого Исайю, посылая томные взгляды и пуская в ход агрессивный флирт. Моё присутствие её не смущало вообще…

Натягиваю тёплое одеяло до ушей, Пытаюсь выкинуть произошедшее из своей головы. И почему-то беспокоит даже не столько очередной позор, сколько тот неловкий секундный эпизод, когда его тело было под моими пальцами и носом.

Исайя появляется минут двадцать спустя. Пытаюсь демонстрировать свою обиду за то, что бросил меня с Бруксом. Оттаиваю быстро, когда понимаю, что ради меня он понёсся в аптеку.

Ричи приносит горячий травяной чай, к моей досаде заставляя выбраться из-под пушистого белого облака. Потом скармливает мне какую-то горькую пилюлю и брызгает в рот ещё менее приятный на вкус спрей. С детства ненавижу болеть. Это случалось редко, но болезнь всегда протекала в тяжёлой форме.

— Как маленькая, Дженнифер, честное слово, — улыбается он. — Можно было и не делать такое лицо. Не настолько уж он и противен.

— Нда? Ну побрызгай себе за компанию, — хриплю в ответ я.

— Да запросто.

Открывает рот и направляет туда диффузор. На обаятельном лице — ни единой эмоции. Актёришка, Голливуд по нему плачет…

— Бе, — кривлюсь я.

— Давай поворачивайся спиной, Смит! — он достаёт плоскую баночку из мятного аптечного пакета. Едва открывает, как в мой, на тот момент совсем не дышащий нос, сразу же проникает зверский аромат.

— Не, не, не, — качаю отрицательно головой.

— Что значит не? Дженнифер, ну в самом деле! — раздражённо цокает друг. — Ты хочешь быстро вылечиться или нет? Джудит плохого не посоветует.

— Сдалась мне твоя Джудит. Давление мерила мне трижды, потому что не могла оторваться от тебя!

Он снова добродушно хохочет и разводит руками, дескать да, детка, что поделать, я такой…

— Укол, таблетки, спрей, теперь ещё и это? — недовольно пищу я.

Исайя гипнотизирует меня долго-долго…

— Лааадно, — тяжело вздыхаю и сдаюсь. Всё равно ведь не отвяжется, прилипала.

— Давай разворачивайся и кайфуй! — радостно заявляет мне мой лекарь, практически хлопая в ладоши.

Понимаю, что он не отстанет и скидываю махровый халат, оставаясь в майке.

— Кофта мешает, снимай, — ровным голосом сообщает блондин.

Я недовольно хмурю брови.

— Исайя…

— Смит, это конечно одна из моих влажных фантазий, но ты ведь реально болеешь, так что…

— Всё я поняла, не продолжай! — кажется, у меня горят уши от этих его шуточек. Прямо как у Тэми Фостер. Зря я над ней потешалась, сама теперь попала в крайне неловкое положение…

Чувствую, как его пальцы касаются спины, настойчиво поддевая лёгкую ткань.

— Я сама, отвернись только, — смущаюсь, если честно. Хоть это и Ричи, но всё-таки…

Только убедившись, что он не подглядывает, выныриваю из топа, прикрывая одеялом грудь.

— Ну давай уже, мажь меня этой вонючей штуковиной, — нетерпеливо прошу я, перебрасывая волосы вперёд. Какое-то время ничего не происходит. — Исайя, ау!

Вот зачем я на это согласилась? Кто-нибудь может мне сказать?

Он невозмутимо начинает массировать мне спину, втирая странную восковую консистенцию. Мне аж нос пробивает, настолько ядрёный запах у растирки. Хвоя и… перец? Я чихаю. По телу начинает расходится приятное согревающее тепло.

— Не сильно я нажимаю? — как-то уж совсем безучастно интересуется медбрат.

Надо признать, у него отлично получается, особенно учитывая щекотливость ситуации.

— Нормально, — подкатываю глаза, пытаясь вспомнить, позволяла ли кому-нибудь проделывать нечто подобное с собой.

Представляю, как это выглядит со стороны…

— А грудную клетку? — слышу его смеющийся голос.

— Иди ты, — протестующе возмущаюсь я. — Дай мне баночку, дальше я сама справлюсь!

— Посмотреть-то на это хоть можно? — бессовестно подмигивая, спрашивает блондин.

Выпроваживаю его мыть руки и быстро принимаюсь за ненавистную процедуру. Когда он возвращается, я уже лежу одетая, укутанная по самое горло в толстое одеяло. Прошу достать с полки книгу. Ту самую, сказки братьев Гримм, из-за которой я и оказалась в полицейском участке Торонто. Её мне, хихикая, протянул коп из дежурки в то утро, когда меня забирал отец.

Зачем-то рассказываю Исайе эту историю. Он удивлённо вскидывает бровь и усаживается рядом на кровать.

— Почитай мне, а? — прошу его я.

— Ты серьёзно, что ли? — улыбается парень, но, к счастью, не смеётся надо мной.

— Иди вот сюда, — указываю на местечко рядом, и он послушно придвигается к спинке кровати.

Я двигаю подушку поближе к его плечу и утыкаюсь носом в дорогущую рубашку кремового цвета. Пахнет он здорово, как обычно. Однозначно духи от какого-нибудь именитого бренда. Почему-то вдруг думаю о том, какой Ричи заботливый и хороший. Как я вообще жила без него?

Искренне не могу понять, как Исайю угораздило связаться с Ридом и Картером. Что вообще может быть общего у этих настолько разных парней? И почему они оказались в одной школе? Родители Исайи наверняка могли бы отправить его в какое-нибудь мега крутое образовательное учреждение, а не в Блу Хай.

— Что читать? — советуется он, чуть наклоняясь ко мне.

— Гензель и Гретель, — зеваю я. Понятия не имею о том, сколько сейчас времени. Двенадцать, возможно. — Ричи, а тебе не пора домой?

На самом деле, я не хочу, чтобы он уходил, но боюсь, что его родители будут переживать.

— Нет. Мать явилась. Так что, считай, что я добровольно сбежал к тебе, — как-то совсем уж невесело произносит Исайя и прочищает горло словно профессиональный оратор, готовящийся к выступлению.

Я хочу расспросить его о матери, но захлопываю рот. Молча слушаю, как он с выражением читает и улыбаюсь как глупая дурочка, теснее прижимаясь к его плечу.

Зачем ему сдалась такая девица как я? Принёс цветы, вызвал врача, лекарства поехал купил и даже натёр мне спину. Сидит, весь такой серьёзный и читает мне сказку на ночь. Будто ему и в самом деле больше делать нечего…

— Исайя, — вдруг прерываю его я и накрываю ладонью его длинные, как у пианиста пальцы. — Спасибо тебе, ты — настоящий друг.

Я говорю это очень искренне, от чистого сердца и надеюсь, что он мне верит. Обнимает в ответ, поудобнее укладывая книгу и продолжает повествование.

Его приятный бархатный голос незаметно убаюкивает меня, отправляя в царство Морфея. Да только там в моём сне вовсе неспокойно — холодные серые глаза Рида Брукса прожигают меня насквозь, оставляя тлеющий пепел в груди…