Ночь до дедлайна - Винни Фред

У меня челюсть отпала, если бы он меня не держал, я бы рухнула. В квартире раздались мамины шаги, она открыла дверь и уставилась круглыми глазами на нас обоих. И Миша жизнерадостно сказал:

- Добрый вечер. Меня Миша зовут, а вас?

- Маргарита Ильинична, - слегка дрожащим голосом ответила мама. Миша улыбнулся ещё доброжелательнее и протянул ей букет:

- Очень приятно. Это вам, - мама взяла букет, Миша взял меня на руки. - А это - мне. Не волнуйтесь, я буквально через полчаса верну.

Мама застыла с раскрытым ртом, Миша понёс меня вниз, я чувствовала, что у меня сейчас истерика начнётся от этой картины.

Он открыл заднюю дверь, посадил меня внутрь, оставил дверь приоткрытой, обошёл машину и сел рядом со мной. Тихо сказал:

- Бойцова, приём. Я здесь. Ты можешь посмотреть на меня?

Я попыталась, он закрыл глаза и протянул ко мне руки, как будто вообще ничего не случилось, я поверить не могла.

- Ну? Я долго ещё буду так сидеть? У меня руки затекли. Бойцова, ты меня вообще не любишь?

Я шмыгнула носом и осторожно обняла его, он тут же прижал меня к себе, взял удобнее и посадил на колени, стал гладить по голове и приговаривать, как тогда в офисе:

- Хорошая Бойцова, лучше всех Бойцова…

Я разрыдалась так, что у меня самой уже не осталось никаких сомнений в том, что у меня проблемы с головой. Это не должно так быть, это что-то очень странное. И это может всё испортить, именно так, как говорила Ирка - я ему помешаю, он делает всё, что от него зависит, и делает идеально, проблемы создаю я. И его терпение однажды кончится, и он бросит меня. Надо что-то делать с этим. Срочно.

- Миш…

- Что, радость моя?

- У меня проблемы.

- Рассказывай, сейчас всё решим.

- Нет, у меня с головой проблемы. Я не знаю, что со мной, но я понимаю, что это странно.

- То есть, раньше тебе это не приходило в голову? Проблемы с речью, всё такое? Тебя это не насторожило?

Он говорил весело и спокойно, с крохотной долей иронии. Я подняла глаза, чтобы посмотреть ему в лицо, опять обожглась об его взгляд и опустила. Он рассмеялся и обнял меня, поцеловал куда-то в волосы, зарылся в них носом, горячо прошептал:

- Это хорошо, Алиса, признание проблемы - уже шаг на пути к решению. А если ты встала на этот путь, то всё получится, ты вообще молодец, и со всем всегда справишься, вот увидишь. Всё решаемо, даже грёбаные доски. Я за сегодня пятнадцать контрактов подписал, и за вчера ещё восемь, за неделю разделаюсь со всеми. С твоей помощью, между прочим.

- А зачем тебе доски вообще? - я впервые заинтересовалась этим вопросом, он ответил, с неожиданной каплей смущения:

- Я делаю ящики, бизнес такой. Объёмы небольшие, есть постоянные клиенты, я ищу новых, но очень медленно и постепенно. У меня два наёмных сотрудника и один партнёр, мой друг, мы вместе начинали, сами их делали, сами грузили, сами развозили. Потом объёмы выросли, пришлось нанять джамшутов. А они мне вот такую свинью подложили. Ну ничего, я справлюсь. Ты в меня веришь?

- Конечно…

- Правильно делаешь. Я тоже в себя верю. И в тебя, на всякий случай. А то есть у меня подозрение, что ты в этом пока не очень сильна. Да?

- Наверное.

- Ты научишься, это не сложно. Ну что, пойдём ещё раз шокируем твою маму? Время уже.

- Ты с ума сошёл, - я подняла на него глаза, невольно улыбаясь от мысли о мамином выражении лица, когда он сунул ей букет. - Зачем ты это сделал?

- А что, ты собиралась меня прятать от неё? Ты меня стесняешься?

- Моя мама просто… мужчин не любит. Очень сильно.

- Полпланеты не любит, серьёзно? - он рассмеялся, растрепал мне волосы: - Не переживай, я ей понравлюсь. Если человек не любит собак, это значит только то, что он ещё не встретил свою собаку.

- Ты - не собака, - шмыгнула носом я, он гордо выпятил грудь и кивнул:

- Малыш, я лучше собаки. Пойдём.

Я посмотрела на свои ноги - босые, выбежала в одной пижаме. Он вышел из машины и подошёл с моей стороны, взял меня на руки, понёс наверх. Я молчала и пыталась поверить в то, что мне это всё не снится.

Миша опять нажал на звонок, я даже не спорила - поздно. Вышла мама, с всё тем же выражением стабильно зашкаливающего охренения, Миша ей широко улыбнулся:

- Возвращаю, как обещал.

- Спасибо, - сказала мама. - А могу я поинтересоваться, какие у вас отношения?

- Очень хорошие.

- И давно они у вас?

- Почти два дня.

- И насколько далеко они за два дня зашли?

- Мама, - я попыталась её остановить, она поморщилась и бросила мне:

- Помолчи, я не с тобой разговариваю.

- Не особенно далеко, но у нас большие планы, - Миша улыбался, мама хмурилась:

- Насколько большие?

- Я могу называть вас мама? - его доброжелательность уже из ушей выплёскивалась, мама кривилась всё сильнее:

- Это несколько преждевременно.

- Как скажете, буду ждать с нетерпением. Когда созреете, зовите на чай, можно даже семьями. Только учтите, у меня пятеро братьев и две сестры, большой получится праздник.

- Родителей будет достаточно, - процедила мама.

- Любой каприз, дорогая Маргарита Ильинична. Запишите мой номер, на всякий случай, и свой мне продиктуйте.

Я переводила взгляд с одного на другую и постепенно проникалась Мишиным весельем - я в первый раз в жизни видела, как мама не знает, что сказать. Весь её негатив просто разбился в дребезги, у неё не было аргументов, и не было поводов выступать, я поверить не могла.

Наконец, они обменялись номерами и последними любезностями, и Миша поставил меня на пол, помахал ручкой, попрощался с мамой, и ушёл. Я посмотрела на маму, не дождалась реакции, и тоже пошла спать.