Любовь, ведьма и котики - Эля Рин

Бордовое.

И бантики на резинках чулок – в цвет.

Играла мелодия Гленна Миллера, дворец под Петербургом на мгновение превратился в данс-холл, башмаки и туфельки выстукивали ритм, Барби почти не касалась пола. Она держалась за кавалера кончиками пальцев, улыбкой, взглядом, и связь эта не прерывалась, даже когда она взлетала в воздух и крутилась. Если бы это был мультик или фантастический фильм, надо было бы обязательно добавить искры, разлетающиеся от нее во все стороны. И как только такая искра попадала на человека, он тоже начинал улыбаться, не в силах противостоять радости и свету.

Ярко и весело, весело и ярко, раз-два-три-четыре…

Уфф.

Последняя нота еще звенела в воздухе, а они уже остановились, тяжело дыша. Высокий красавец взял ладонь Барби и прижал к губам, а она вдруг засмущалась и осторожно забрала руку, улыбнулась на прощание и скользнула в сторону. К нам.

– Ну ты даешь! – сказали мы хором с Аллой.

Барби с трудом переводила дыхание, ее идеальная прическа наконец-то стала растрепанной, а в глазах все еще отражались пятидесятые и линди-хоп.

– Да? – спросила он, отдышавшись. – Не слишком… глупо это выглядело?

– Ты чего. Это выглядело круто.

– Надеюсь, – она медленно выдохнула и заправила за ухо выбившуюся прядь волос. – Знаете. Кажется. То есть совсем не точно. Но может быть. Это был он.

– Кто «он»?

– Александр.

– Думаешь, наш миллионер – это по совместительству звезда линди-хопа? – недоверчиво протянула Алла. – Уж слишком хорошо он танцевал.

– Или кто-то очень похожий на него… – Барби мечтательно прикрыла глаза. – Девочки, как он двигается…

– Так-так-так, – Алла погрозила ей пальцем. – Кто там утверждал, что не верит в сказки? А теперь краснеет, бледнеет и трепетно вздыхает? Сохраняй холодную голову, эй!

– Эй! – эхом вскрикнула я, когда меня пихнули сзади. Обернулась и обнаружила взволнованного Зинчика, который еле слышно прошипел:

– А ну пошла танцевать! Потом объясню!

И я пошла.

Сначала пошла, а потом лихорадочно завспоминала, что там у нас дальше? Конга? Мамочки, а я ее вообще танцевать-то умею?

Все, что я помнила о конге, это была цитата из ужасно смешной книги Джеральда Даррелла про гончих Бафута. «Раз-два-три, брык!» – вот оно, все богатство моих знаний о предстоящем веселье.

Как и следовало ожидать, в результате были пострадавшие. Один пострадавший. Несчастный турнюр. Я даже немного удивилась, что он решил отваливаться на второй минуте конги, а не на первой. Потому что не рассчитано чопорное английское платье конца девятнадцатого века на то, что в нем будут носиться по кругу, на каждый четвертый шаг подпрыгивая и брыкаясь то одной ногой, то другой. Это было даже круче хаки, потому что незнание танцевальных па я решила компенсировать энтузиазмом.

Ну что. Компенсировала. И срочно отступила в угол. А то что это такое: вроде приличная леди, а у нее попа отваливается. Непорядок!

В итоге, давясь от смеха, Алла и Барби пытались что-то там у меня сзади поправить, приколоть и вернуть на место, а я стояла и делала вид, что все нормально. Чтобы не привлекать внимание Ангелины, если она вдруг решит проверить, как проводят время участницы шоу.

– Почти, почти! – пыхтела Барби. – Я его просунула. Ал, как его там зацепить?

– Блин, неровно встал. – Алла резко выдохнула и стукнула кулаком по турнюру. Из-за этого специальная накладка на попу снова выпала из-под юбки. – Жень, ты же переживешь, если придется остаток вечера провести с перекошенной жо…

– Не переживу, – отрезала я. – Если я пойду танцевать танго в таком виде, то бал превратится в комедийное шоу. А потом на это будут смотреть тысячи зрителей и показывать пальцем.

– Тогда стой в углу.

– Вот уж нет! Давайте еще попробуем…

– Тебе-то легко, – сказала Барби. – Стоять и переживать за результат – самая приятная часть починки, конечно.

– Зато самая нервная, – насупилась я. – Пожа-а-алуйста…

– Булавок не хватает.

– Щас найду! – Я как раз увидела, что к нам снова движется вдоль стены Зинчик, и шагнула ей навстречу:

– Извините, у вас булавки не найдется? – и добавила чуть слышным шепотом: – Заговоренной.

– Возьмите, конечно, милочка. – Зинчик пошарила в кармане и извлекла обычную, на первый взгляд хлипкую булавочку. На самом деле на нее можно было пришпилить целый мешок с картошкой, и тот удержался бы. Что уж говорить о какой-то подушечке…

– Спасибо!

– Не за что! – И почти беззвучно: – Больше можешь не танцевать, если не хочешь.

– А если хочу?

– Тогда танцуй, – и подмигнула.

Через несколько секунд турнюр волшебным образом встал на место, Барби ускакала плясать ча-ча-ча и утащила за собой Аллу, а я отправилась по залу искать розу. Потому что как еще танцевать танго, если не с розой в зубах! И нашла, между прочим. В процессе добычи цветка я коварно разорила целую художественную композицию из палочек, веточек, папиросной бумаги и растений. Роза была синяя, искусственная и очень ненатуральная, но никакой другой все равно не было, так что я смирилась.

– Девочки-девочки, – вдруг незнамо откуда выскочил Иннокентий сразу после окончания ча-ча-ча и принялся сгонять нас в центр зала. – Таа-а-ак, ты сюда, а ты сюда, ты, с розой, чуть-чуть влево, дай я тебя немного подвину, отлично! Ты в первый ряд, а ты присядь… Все? Теперь глядите вон туда, мы делаем фотосъемку для рекламных материалов!

Логично. Повседневная одежда и повседневная одежда с фартучками – это не так хорошо для рекламных материалов, как платья разных эпох.

Фотоаппараты все щелкали и щелкали, а я вдруг поняла, что хорошее настроение куда-то уходит. Утекает сквозь пальцы, испаряется… Я внезапно ощутила, насколько сильно устала. Заболела щиколотка на ноге, в ушах зазвенело, воздуха стало не хватать совсем. Может, ну его к черту, это танго?

Но пока я колебалась, Вадим оказался совсем близко – как обычно, подкрался сзади беззвучно и незаметно – и приобнял меня за талию.

– Вы обещали мне танец, прекрасная леди.

– Да… – я замялась. Мысли почему-то стали медленные и неповоротливые, не хотелось ни шутить, ни острить в ответ. Но я все равно попыталась. – Однако у меня уже есть кавалер.

И подняла руку с розой.

В ответ Вадим ответил:

– У каждого свои недостатки!

Взял цветок в зубы, улыбнулся мне, и мы начали танцевать.

Небо и земля. Если сравнивать первый танец с