Нам нельзя - Ольга Джокер

Днём терпимо. Особенно тяжело вечером.

Я выхожу из комнаты и хочу предложить родителям поужинать вместе. Я могла бы приготовить пасту и какой-нибудь десерт — за три недели успела многому научиться… Могу чизкейк, могу панакоту, да хоть сырники! Неважно. Главное, чтобы не в одиночестве. Так мне сложнее переживать разрыв. Наедине с собой я расклеиваюсь, гипнотизирую телефон и не могу ни на чём сосредоточиться. Мне жизненно необходимы общение и люди, чтобы в их присутствии я была вынуждена держать лицо.

Отец в гардеробной, мать подкрашивает губы в прихожей у зеркала.

— Вы куда-то уходите? Я думала, мы поужинаем вместе.

— Когда я тебе писала и звонила, ты игнорировала свою семью, — фыркает мама. — Мы к Долматовым собираемся. Хочешь с нами?

Вспомнив мамину визгливую подружку и её мужа, я тут же отказываюсь. Лучше Янке позвоню. Попрошу купить вина, вдоволь поплачусь на её плече, хотя слёз, кажется, уже не осталось. Прошло два дня с тех пор, как Глеб улетел. Первое время я жила на автопилоте: ходила на занятия, ездила на съёмки, но как только наступили выходные, стало в разы тяжелее. Возможно, пройдёт неделя или две, и я перестану маяться?

— Нет, спасибо, я откажусь. Хорошо вам отдохнуть.

Чуть позже меня ждёт очередное разочарование. Янка занята: она на свидании с обалденным парнем и домой вернётся нескоро. Возможно, под утро.

В угнетённом состоянии я бреду к себе в комнату, загружаю ноутбук, открываю фотошоп и принимаюсь за работу. Моё настроение скрашивают весёлая музыка и неожиданный прилив вдохновения. Фотки выходят обалденными! Я сама собой горжусь, хотя глаза болят от перенапряжения.

Несмотря на обещанные сроки (а это не меньше двух недель со дня съёмок), я отправляю готовый заказ клиентке и жду ответной реакции. Она читает сообщение, наверняка просматривает фото, но ничего не отвечает. Проходит час или два, и тогда я набираю её номер. Длинные гудки сменяются недовольным женским голосом:

— Слушаю.

— Здравствуйте, Катя, это Вероника. Мы с вами встречались в понедельник на фотосессии.

— Да, я помню.

— Я отправила готовый заказ в личные сообщения. Получилось даже раньше оговорённого срока, — я издаю короткий смешок, чтобы скрыть нервозность.

— Да, я посмотрела фотографии. Что вы хотите?

— Эм… вы внесли только предоплату: двадцать процентов от общей суммы.

— Простите, у меня нет денег.

— Я могу подождать до конца недели.

— М-м, мне не понравились ваши фотографии. Они… безвкусные, поэтому всю сумму я оплачивать не буду. Всего доброго.

Я набираю её номер ещё раз, но абонент занят, а затем находится вне зоны действия сети. Открыв нашу переписку, хочу написать сообщение, что фотографии я обработала в своей привычной манере. Примеры есть в моём Инстаграме, ведь она нашла меня именно там, но потом я вижу, что Катя внесла меня в чёрный список.

И в этот момент меня прорывает. Я закрываю ладонями лицо, захлёбываюсь слезами, кричу и дрожу от переполняющих меня эмоций. Ей не понравились мои фото. Они ужасны. Безвкусны. Недостойны оплаты.

А ещё он… Глеб мне так ни разу и не перезвонил. Не должен был, знаю. Не обещал, но, чёрт возьми… я так ждала. Боже, как я ждала его звонка или сообщения. Неужели ему настолько на меня наплевать?

Я тянусь рукой к мобильному телефону, снимаю блокировку и дрожащими от волнения пальцами пишу сообщение Глебу.

«Мне без тебя плохо…»

Тут же стираю. Чушь. Банальная девичья чушь.

«Ненавижу тебя...»

«У меня не получается, Глеб. Не получается тебя забыть, но я пытаюсь…»

Опять стираю и борюсь с желанием просто набрать знакомый номер. Мне бы только голос его услышать, только бы поговорить минуту или две. Мне бы хватило. Хотя кому я вру? Мне было бы мало. Мне всегда его мало. Чтобы лишний раз не мучать себя, я выключаю телефон и прячу его на дно сумки.

Глава 36.

* * *

— Родители на все выходные укатили в горы. Вот думаю, пригласить Виталика в гости или рано?

— У вас какое по счёту свидание?

— М-м, вчера четвёртое было. Обычно я так долго не терплю, — смеётся Яна, заваривая чай. — Тем более Виталик… просто вах, какой мужчина!

Я улыбаюсь в ответ и внимаю каждому её слову. Так проще отвлечься и не думать о своих проблемах.

— Он тренером в спортклубе работает. Тело древнегреческого бога, а внешность… ну-у… Том Харди в молодости.

— Сейчас он гораздо лучше. Том Харди, я имею в виду.

— Да, самый сок. Надеюсь, в сороковник Виталик будет выглядеть точно так же.

Янка ставит передо мной горячий чай и опускается на высокий барный стул. Светлые волосы плавной волной спадают на хрупкие плечи, взгляд лукавый и игривый. Она у меня всегда такая: красивая и весёлая. Никогда не видела, чтобы подруга слишком сильно убивалась по мужчинам. Ушёл один? Найдёт другого. Единственный, кто сильно её зацепил и ранил в своё время, — женатик. Познакомились на каком-то сайте, встретились раз, другой. Он был обходительным и внимательным, и Янка сразу же поплыла. О его семейном положении она узнала случайно, встретив в ресторане с детишками и супругой. Впрочем, тогда подруга тоже недолго страдала — неделя, и она была как огурчик.

— А твой… Не звонил? — спрашивает Янка, заглядывая мне в глаза.

Горло окольцовывает болезненный спазм, и первые несколько секунд я не могу ответить. Физически не могу. Я пришла к подруге, чтобы отвлечься, не окунаясь в прошлое.

— Прошло чуть больше недели, а от него ничего… Тишина.

— Давай переведём тему, ладно? —шепчу я, когда вновь обретаю возможность говорить.

— Как скажешь, Ник. Я просто смотреть на тебя не могу. Ты вроде бы со мной: разговариваешь, улыбаешься, слушаешь, но на самом деле застряла в прошлых отношениях. Переступи их! Так нельзя себя мучить.

— Ты просто никогда не влюблялась, Ян.

Я впиваюсь пальцами в фарфоровую чашку и опускаю взгляд, чтобы не видеть в глазах подруги недоумение, осуждение и… что я там ещё могу увидеть? Ничего хорошего.

— Я так сильно на мужиках не зацикливаюсь, Ник, но это не отменяет моего мнения, что твой Воронцов самый настоящий козёл.

—