Нам нельзя - Ольга Джокер

Я спускаюсь на первый этаж и пробираюсь сквозь толпу людей, всё ещё удерживая в руке настойчиво вибрирующий телефон. Я так долго ждала от него звонка, что когда этот момент наступил, отказываюсь верить даже собственным глазам.

Внутренности сжимаются от страха. Меня тошнит и ломает на части. Я не осознаю до конца, что меня ждёт дальше. Мне будет больно или, наоборот, хорошо? Хочется ясности. Хочется понимания того, что у нас с Глебом всё впереди. А если нет? Тогда что?..

—  Пропустите! — я обхожу девчонок, которые столпились у выхода.

Одна из них громко возмущается, что я наступила ей на ногу, но мне наплевать. Я больше никого не слышу. Толкаю массивную дверь от себя, выбегаю на крыльцо, где столпились курильщики, и дрожащими от волнения пальцами всё же нажимаю «ответить».

—  Продолжай, — звучит родной голос, который заставляет сердце замереть. — Я не знаю этот анекдот.

Я не понимаю, чего мне хочется больше: плакать или смеяться. Наверное, и то и другое. Дурацкий был повод, чтобы дать о себе знать.

—  Это не совсем анекдот… Так, прикол один, — предупреждаю я на всякий случай и перевожу сбившееся дыхание.

Глеб молчит, а мне вдруг становится страшно, что он сбросил вызов. Я смотрю на экран, но секунды идут. Он просто внимательно меня слушает.

—  И я не обещаю, что тебе будет смешно.

«Потому что эта шутка о тебе», — добавляю я про себя, но вслух не произношу.

— Самка богомола убивает самца сразу же после спаривания, чтобы не переживать, позвонит он или нет, — рассказываю я на одном выдохе. — Так вот... я жалею, что я не самка богомола.

—  Хотела бы меня убить? — усмехается Воронцов.

—  Возможно.

—  Что ж, заслуженно.

Глеб замолкает, но я чувствую, что он при этом улыбается. Тяга прикоснуться к уголку его рта такая сильная, что я вжимаю телефон в ухо и прикрываю глаза, мысленно представляя себя рядом с ним. Визуализация получается мощной и будоражащей, а кончики пальцев начинает покалывать по-настоящему, словно я только что дотронулась до его щетины.

—  Ты совсем обо мне не думал? — спрашиваю тихо.

—  Ника… — шумно вздыхает он. — Думал. Постоянно.

Тогда почему?.. Зачем? Вопросы один за другим всплывают в моей голове. На улице крепкий мороз, я стою на крыльце в коротком платье, но от этого разговора мне настолько тепло, что не требуется никакой верхней одежды.

—  Где ты, Глеб?

—  Далеко. Не в Москве.

—  Скажешь примерное расстояние?

—  М-м, думаю, не менее трёх тысяч километров.

—  Ого…

—  А ты где, Ника? Отдыхаешь?

—  Да, Яна вытащила в ночной клуб, — отвечаю я смущённо. — Я сопротивлялась до последнего, но она умеет убеждать.

—  Там не слишком шумно, — замечает Глеб.

—  Я на улицу вышла, чтобы с тобой поговорить.

—  Раздетая?

Я молчу и закусываю нижнюю губу, пытаясь скрыть дурацкую и неуместную улыбку. Он волнуется обо мне, и если для кого-то это не значит ничего, то для меня — всё. В голове как будто загорается зелёный свет. Можно смело идти дальше.

—  Ник, возвращайся, не то простудишься, и я буду чувствовать себя виноватым.

—  Я не хочу прекращать наш разговор.

—  Я тебе перезвоню.

—  Обещаешь?

—  Обещаю. Беги.

—  Глеб… — я отрываюсь от стены и медленным шагом направляюсь к двери. —  Продолжай обо мне думать, ладно? Так мне легче — знать, что ты тоже мучаешься.

Глава 38

Я возвращаюсь в клуб в прекрасном настроении. Один-единственный звонок творит чудеса: депрессивное состояние сменяется счастьем и улыбкой, мне хочется кружиться и даже танцевать! Он обо мне думает. Постоянно думает!

— О-о, ну по твоему лицу всё понятно, — качает головой Яна.

— Что тебе понятно? — я присаживаюсь за столик и тянусь к недопитому коктейлю.

— Позвонил, объяснился, а ты его простила.

— Воронцов не объяснялся, потому что не за что, но обещал перезвонить завтра.

По телу прокатывается тепло, ускользающее куда-то вниз живота. Мне так сильно не хватает нашей близости, поцелуев и жаркого секса. Неужели я правда думала, что когда-нибудь смогу без него?

— Закажем ещё по коктейлю? — спрашивает подруга.

— Нет, с меня хватит. Артём уже ушёл?

— Да, но оставил визитку. Позвони ему на днях, нужно обсудить детали вашего сотрудничества.

Уже через полчаса я уезжаю из клуба на такси, а Янка встречает старых знакомых, поэтому остаётся ещё немного потусить. Лёгкая эйфория растекается по венам, кружит голову и заставляет сердце учащённо биться в груди. Сегодня ночью я точно не усну. Буду долго-долго прокручивать в голове каждое сказанное Глебом слово, его интонацию и смех. И почему мне кажется, что это то самое начало чего-то большего? Большего, чем просто секс.

На следующий день я иду сдаваться Льву Борисовичу. Материал я знаю, но не настолько хорошо, как ему того хотелось бы. Он недовольно качает головой, когда я тяну билет и не могу связать два слова.

— Крылова, я буду вынужден принять меры!

— Я учила, но эту тему не до конца поняла. Если вы позволите мне вытянуть новый билет…

— Ты издеваешься, Вероника? Я давал тебе почти месяц, чтобы выучить предмет, а ты пришла ко мне нулевая.

Он опускается в высокое кресло и презрительно смотрит на меня своими маленькими глазками. Мы с ним не поладили с самого первого дня, хотя он давно знает моего отца. Можно сказать, что это по протекции Льва Борисовича меня приняли в вуз.

— Я сообщу родителям, Крылова. Хватит кормить меня завтраками.

Сначала я расстраиваюсь, конечно, но потом мне звонит Глеб и я обо всём забываю. Приходится прогулять следующую пару, чтобы вдоволь с ним наговориться. Он спрашивает, как мои дела, о себе почти не рассказывает. Я пытаюсь уловить, что происходит у него на заднем фоне, но получается с трудом. Там голоса мужчин. Возможно, его сослуживцев. Глеб рассказал мне вчера, что находится за три тысячи километров от нашего города. Я сверилась по карте и почему-то подумала, что это где-то на Северном Кавказе. Опасно там и нелегко, поэтому я теперь волнуюсь за его жизнь ещё сильнее.

Мы разговариваем чуть больше получаса. В наших диалогах ничего о будущем