Мой снежный король - Кая Север

И, когда я очнулась и поняла, что вокруг меня все те же проклятые родные стены, я думала, что окончательно сойду с ума от горя и тоски.

Айва забирает письмо через пару минут. Говорит, что больше нельзя тянуть с отправкой.

Скучаю, люблю.

Твой алый цветок.

15. О пленниках, красоте и истине

Я успеваю прочесть лишь несколько писем, прежде чем на душе мне становится совсем тяжело. Вельма молчит, лишь изредка поглаживая меня по плечу в те моменты, когда я допускаю паузы, чтобы переварить прочитанное. Нам обоим стоит не только многое обсудить… Но и обдумать. Собрав письма обратно в шкатулку, я закрываю ее.

— А что если из-за ее смерти отец и напал на твой народ? — озвучиваю я вопрос, все это время витавший в воздухе. И разворачиваю наконец сверток из дорогого красного шелка — он лежал внутри вместе с письмами. Внутри оказывается хрустальная, очень тонко сделанная вещица — цветок на длинном стебле. Никогда бы не подумал, что отец мог быть таким сентиментальным. А подобного рода вещи, письма, то, как он бережно это хранил — вовсе не вязалось с образом того человека, каким он был.

— А я ведь её толком даже не помню, — голос Вельмы до сих пор звучит несколько пусто и потерянно, — И уж точно не помню твоего отца рядом с ней.

— Может, она жила здесь еще до твоего рождения…

— Не совсем. Мама говорила, что в ту ночь, когда умирала тетя, я сама чуть не умерла. Мол, камень, лишившись хранителя, экстренно искал замену.

— Не ясно, отчего она погибла… Вероятно, мне все же придется дочитать письма до конца. А я еще мне стоит отправиться в темницу. Кажется, в ней огут быть те, кто находится там еще со времен войны. Если нам повезет.

— Ты же говорил, что выпустил всех эльфов? Мол, в живых оставался лишь повар и моя няня.

Заметив, как Вельма проявляет интерес к тому, что я держу в руках, я передаю хрустальный цветок ей. Для меня он не представляет абсолютно никакой ценности. Да и ни для кого ныне живущих, наверное, тоже. Разве что Айва опять таки может что-то знать на этот счет.

— Отец писал что-то о тех, кого он держал в тюрьме здесь... Он убил не всех эльфов, судя по всему. И, похоже, те, кого он сослал на границу Черного леса, были им подобным образом… Помилованы. Я слышал об этом от стражников, но не поверил тогда. Но сейчас это приобретает смысл, учитывая, что в королевских темницах в замке до сих пор кто-то может страдать.

Я изо всех сил сдерживаю эмоции, но моя злоба на отца все же грозит найти выход. А потому я жестом указываю невесте на дверь, собираясь направиться к выходу, прихватывая с собой шкатулку. Меньше всего на свете мне хочется встречаться с эльфами, которых пытал прежний король и держал в темнице, не позволяя даже умереть… Но, похоже, придется.

— Все же хорошо, что я тогда спаслась из замка, — тихо произносит Вельма, когда мы возвращаемся в наши покои, — Не хотелось бы остаться здесь и провести свои последние дни в тюрьме.

Когда принцесса об этом говорит вслух, это становится для меня очередным напоминанием того, насколько все могло сложиться иначе. Отчего-то подобные мысли причиняют мне боль до сих пор, и с этим ничего нельзя поделать. Да и еще к этому добавляются постоянные переживания, что я все еще могу потерять Вельму из-за этого чертового эльфийского камня Жизни. Притянув девушку к себе, я заключаю ее в крепкие объятия. 

Отчего-то мне думается, что если бы она все же погибла, а я был на месте отца, я бы тоже был, мягко говоря, разгневан. Целое королевство я уничтожать бы, конечно, не стал… Но головы всех виновных точно бы полетели с плеч.

Впрочем, думать о таком пока рано. Я все еще уверен, что сумею найти способ разобраться с камнем.

— Не хотелось бы думать о той жизни, что ждала бы меня, если б я тебя так и не встретил, — неожиданно для самого себя говорю я. Неожиданно именно из-за того, что мне, как правило, совсем не свойственны подобного рода признания.

И, вопреки моим ожиданиям, Вельма начинает отчего-то хихикать.

— Стоит отдать мне должное, я и впрямь старалась хорошенько спрятаться от вашей семьи, — с этими словами она поднимает на меня взгляд, а я растворяюсь в нежности, что исходит от нее. Для этого мне не нужно чувствовать запах эмоций эльфийки — ее лицо, его выражение говорят сами за себя. И то, как она ласково оглаживает пальцами мою щеку, заставляя замереть что-то внутри. 

— А еще ты гораздо красивей, чем твой отец.

Тут уже мне настает пора прыснуть от слов Вельмы. Хотя бы потому что у нее весьма…забавные понятия о привлекательности мужчин. Впрочем, она вообще мыслит не так, как остальные. Я уверен, что даже среди эльфов она отличалась бы от них от всех. Не то что бы я не был согласен с утверждением принцессы… Попросту мне всю жизнь было на такое все равно. У альвов в языке даже нет слова “красивый” в мужском роде. Только “красивая”, относящееся к женщине. Но вот если бы моя невеста сказала, что я куда умнее, чем мой отец… Пожалуй, это было бы самым приятным комплиментом за всю мою жизнь. Впрочем, она же не знала Леона.

— Да? Ты же его не видела, — озвучиваю я свою мысль вслух, усмехаясь.

К слову, для меня не свойственно даже вот так подначивать собеседника в ответ, как сейчас, однако, я все же это делаю.

— Вообще-то…видела. Однажды, — отвечает Вельма, помрачнев на мгновение, но тут же веселые искорки возвращаются в ее взгляд, — А еще в кабинете висел его портрет. Или ты смотрел только на мою тетку? Опять грудастыми эльфийками интересуешься, да?

Мне впору закатить глаза. Снова она за свое.

— Ты красивей всех женщин, что я видел в своей жизни, и это чистая правда, —