Браки совершаются на небесах - Дарья Волкова

Наверное, чтобы Кристина поняла что-то важное. Она пока не могла это сформулировать, но оно росло с каждым днем внутри, подпитываемое каждодневными сообщениями от Марка.

Так прошел месяц, пошел второй. Крис гуляла, смешивала краски для Людвига, помогала Янко по кухне, пару раз ездила с Леной в Осло, выучилась ругаться матом по-норвежски. Каждый день получала сообщения от Марка и так же каждый день общалась с его дочерью.

И в какой-то момент вдруг ясно осознала кое-что. А именно — что та скорлупа, тот кокон, который сам собой сплелся вокруг нее здесь, в Норвегии, давая убежище и чувство безопасности — треснул.

Явив ясное безоблачное небо, как на последнем фото от Марка.

* * *

— Ты уезжаешь.

Лена не спрашивала. Она констатировала факт. Кристина обернулась от моря и посмотрела в лицо бабушке. Теперь она могла ее так называть. По крайней мере, про себя. Без внутреннего протеста.

— Да.

— Когда?

— Наверное, завтра.

Лена помолчала. Прокричали, пролетая над головами двух женщин, гаги.

— Возвращайся. В любое время, когда захочешь — возвращайся.

Кристина обняла Лену первой. Почувствовала, как вздрогнули под ее руками хрупкие, какие-то птичьи плечи. Но лицо и глаза у Лены осталось сухими.

А когда они вернулись в дом, раздался звонок от Лолы.

* * *

— И… и Марк согласился?!

— Ну да.

— Он же параноик во всем, что касается Вероники!

— Ой, у меня большой опыт обращения с психически нестабильными мужчинами.

Сидящий на диване Федор едва слышно фыркнул. А Кристина переводила взгляд с Лолы на ее мужа, переваривая сделанное ей предложение.

Оно было совершенно диким. Оно было категорически немыслимым.

Оно было гениальным. Как и все идеи Лолы.

Глава модного дома «Лолику» решила показ новой коллекции провести под слоганом «Не такие, как все». Основой показа должны были стать люди с синдромом Дауна — дети и взрослые. Дополнительно — несколько моделей, которые не укладывались в общепринятые стандарты красоты — одна с редким заболеванием кожи, другая после химиотерапии, без волос и с удаленной грудью, у третьей было сильное косоглазие, а четвертая на подиум не выйдет, а выедет — в инвалидной коляске.

— Ты обязана принять это предложение, — Лоле надоело ждать ответа.

— Ну да, я буду звездой твоего шоу уродцев, — пробормотала ошарашенная Крис. Ей тут же стало дико стыдно за свои слова, но Лола не преминула вломить ей добавки. Кузина сложила руки на груди знакомым предупреждающим движением.

— Я понимаю, что Марк никогда не применял методов физического воздействия к Веронике. И это правильно. А вот ты — ты просишь ремня! — на Кристину наставили обвинительный указательный палец.

— А что, так можно было? — заинтересовался Федор. А потом подошел и обнял жену. — Соглашайся, Крис.

— А ты возьмешь меня на ручки?

— Нет. Мне на ручки мадам хозяйка, — Федор легко поцеловал Лолу в висок, — определила двух других барышень — Веронику и еще одну девочку.

Кристина вздохнула. Идея уже начала захватывать ее.

— Но ты можешь попросить, чтобы тебя взяли на ручки твои братья. Точнее, Шу. Рю очень удачно сломал ногу и согласился принять участие в показе. А то бы я его не допросилась. А так он удачненько на костылях прохромает по «языку». Ну и Шу приедет с ним за компанию.

— Опять сломал?! — задохнулась Крис. — И это ты называешь — удачно?!

Они с Лолой некоторое время смотрели друг другу в глаза. А потом Крис покаянно потупила взгляд. Она знала, что Лола для красного словца может ляпнуть все, что угодно. Но при этом нет человека вернее и преданнее.

— Я приму участие в показе, — произнесла она тихо, но твердо.

— Вот и отлично! — Лола громыхнула ящиком стола. — Держи. Это доверенность от Марка. Веронику привезешь ты.

Кристина улыбнулась, переглянувшись с Федором.

— Гномыч, ты страшный тиран.

— Кто-то же должен, — не повела бровью Лола.

* * *

Рады ей были все, но громче всех — Вероника.

— Дина в командировке, у Левушки какая-то запара на работе, — объясняла мама за вечерним чаем, когда Вероника уже легла спать. — Поэтому мы забрали себе всех — и Веронику, и псов.

Бинки, словно поняв, что о нем зашла речь, напомнил о себе, встав на задние лапы и выпрашивая что-нибудь со стола. Мышь на втором этаже охранял сон Вероники. А точнее, храпел у нее под боком на кровати, и сделать с этим были решительно ничего невозможно. Кристина протянула Бинки печенье, а в разговор вступил отец.

— Судя по тому, как мать наша возится с Ничкой, она уже готова к внукам, вот что я тебе скажу, Кристинка.

От такого заявления Крис едва не поперхнулась чаем. Но пролить умудрилась. Мама с невозмутимым видом подала ей салфетки. И парировала отцу:

— А кто научил Веронику бросать мяч в кольцо?

— У нее, кстати, хороший глазомер.

Кристина пила чай, улыбалась и слушала разговор родителей. Интересно, Марк знает, как живется его дочери в пансионе семьи Кузьменко? Наверняка знает. Иначе бы не оставил здесь дочь. Как же все-таки странно все это… случилось.

— Все, иди спать, устала с дороги, — скомандовал отец.

— Папа, я привычная.

— Только два представителя млекопитающих могут жить вопреки своим циркадным ритмам, — отец встал и потянулся. — Это человек и северный олень. Криска, мне иногда кажется, что ты — олень.

— Добрый папа.

Отец рассмеялся, притянул ее к себе и звонко чмокнул в лоб.

— Добрый папа велел идти спать!

Перед тем, как пройти в свою комнату, Кристина заглянул к Веронике. В комнате горел ночник. Вероника спала. Лежащий рядом с ней Мышь приподнял голову с подушки и уставился на Крис своими голубыми глазами. Лев утверждал, что у Кристины и у Мыши глаза одинакового цвета.

— Охраняй! — едва слышно прошептала Кристина. Мышь почти по-человечески вздохнул, положил свою мощную лапу поперек тела Вероники и снова устроился головой на подушке. Кристина аккуратно прикрыла дверь.

* * *

Крис взяла билеты в бизнес-класс. Она думала, что так будет лучше, что в экономе для Вероники будет слишком многолюдно и шумно. Оказалось, что Кристина тотально ошиблась в своих предположениях.

— Я не для этого плачу столько денег, чтобы смотреть весь полет на это уродство!

Кристина, не веря, обернулась. Эти слова произнесла тощая женщина неопределённого возраста с лицом, перекроенным пластическим хирургом. Именно ее надутые силиконом губы произнесли эти омерзительные слова.