Тропой необъявленной войны - Иван Иванович Савин

– Ештанчи… – враз охрипнув, шепнул я, замирая от рвущего душу волнения, – а откуда тебе это известно? И почему ничего не знает цитадель?

– Я больше сорока лет живу при храме, – просветил меня жрец, – и прочел от скуки все записи прежних Ештанчи. Имя досталось мне вместе с местом. Там много чего есть… но не всё разрешено рассказывать.

– Спасибо, теперь мне все ясно, – благодарю я жреца, – Остался один вопрос, раз дать обещание было так просто… значит и снималось оно без особых сложностей?

– Ну да, – лукаво улыбнулся Ештанчи, – если человек выполнил условие или расплатился, он просто говорит об этом вслух. Главное – сказать уверенно. В прошлом люди поклонялись эльфам и побаивались их гнева и это отношение перенесли и на тех, кто стал их наследниками. Поэтому никто не осмелился бы обмануть амулет.

– Да какой обман, – вздохнул я, вспомнив ввалившиеся от усталости щеки Клары, – они уже по пять раз выполнили все то, чего не обещали. Неизвестно, откуда магия берется в этом амулете, столько времени держит всех в цепях.

– Так из них и сосет… все старые амулеты работали по этому принципу, – еще со смешком пояснил отшельник и вдруг помрачнел, – змейская напасть… а вот об этом я и не подумал.

– В чем дело? – заволновались внимательно слушавшие нас очи, – не молчи!

– Грег задал правильный вопрос… интуиция у него всегда была невероятной… – вот вроде и похвалил меня жрец, а радоваться почему-то не хочется. – Как я вам сказал, амулеты берут энергию из тех, кому служат. Ну и их клиентов. В нашем мире магия есть везде, но очень немного. Им и этого хватало, отсрочку обычно брали месяцев на пять-шесть. Ну а брать клятвы с магов никому бы и в голову не пришло, а если и пришло, смельчака не нашлось бы. А вот Дюбот осмелился и теперь амулет несомненно тянет энергию с цитадели и, следовательно, может держать клятву хоть сто лет.

Все молчат, молчу и я, изо всех сил стараясь удержать на лице задумчивое выражение. Но на самом деле, думать мне не о чем. Магия – это та часть жизни, о которой я знаю очень много, если речь идет об использовании амулетов, жезлов и пирамидок. И почти ничего о том, где что берется и куда исчезает в этом загадочном явлении.

– Мне нужно посоветоваться, – заявил вдруг Дор и исчез, не пояснив, нужно ли его ждать.

– А у меня гости… – не поднимая взгляда, пробормотал Ештанчи и улетучился так же стремительно.

Все маги в чем-то очень похожи.

– Пожалуй, пойду я в школу, отпущу Сардата домой, чуть виновато смотрит на меня Дален и, вежливо со всеми попрощавшись, шагает в зеленый путь.

Постепенно столовая опустела, и я, расслабленно откинувшись на спинку стула, растер ладонями онемевшие скулы и лоб. Проклятый сыскарь, откуда он только взялся?

Мне снова припомнился мрачный Зин и вдруг все стало предельно ясно. Эта война началась не сейчас и даже не четыре месяца назад, как думал я еще утром. Он ненавидел меня уже несколько лет и постепенно, с настойчивостью одержимого, шаг за шагом шел к своей цели. Мечтая ни много, ни мало, а уничтожить меня. Ну и заодно всех очей в придачу.

– Ушли? – появился в столовой сын, глянул с тревогой на входные двери.

– Да. И матери нет, не беспокойся. Она ушла с птенчиками в гости, в Гольдор.

– У тебя устаревшие сведения, она их уже умывает в детской купальне, – фыркнул Дорик и посоветовал, – попроси духов, будут говорить о каждом ее шаге. Идем, нас уже ждут.

Сцапал меня мягкой зеленой лапой, смутно похожей на еловую ветку и смерч пути древней помчал нас по темным тоннелям.

Комната, где мы очутились, сразу показалась родной и близкой, хотя прежде я никогда тут не был. Значит к ее устройству приложил силы и дар один из собратьев Дора. И скорее всего, выше его по опыту. Только сильному мастеру под силу создать одновременно теплое и прохладное помещение с большими окнами и сохранить в нем уютный сумрак.

– Добрый день – изучающе разглядывает меня магистр с внешностью пасечника.

С его округлого лица сияют небесно-голубые глаза, полные губы готовы растянуться в приветливой улыбке, а выгоревшие волосы шаловливо выбиваются из стянутого шнурком хвоста. Поэтому магистр кажется намного моложе, чем есть на самом деле, обманывая увидевших его впервые. Мы не знакомы лично, но я специально изучал всех учителей и служащих южной школы, когда отдавал сюда Дорика.

– Добрый день, мастер Фелинс, – учтиво склоняю голову, сразу припомнив самого сильного природника из преподавателей Дора.

– Приветствую, – кивает он в ответ, – Доральд рассказал мне в общих чертах о вашей проблеме и потому сразу перейдем к делу. Вы зря опасаетесь, что амулет будет держать магов под клятвой ради подпитки. Ничего подобного не случится. Эти амулеты, хотя и имели мощную защиту от обмана, зато были простейшими из этого класса. Поэтому давно не изготавливаются, став, по сути, просто старинными раритетами. Их хранят в основном коллекционеры и любители редкостей. В вашем случае основная проблема в другом, убедить тех магов, кто успел повесить на себя обязательство. Мы привыкли относиться к таким вещам с опаской, говорить осторожно. А этот амулет принимает в подтверждение оплаты только сообщения, сделанные с полной уверенностью в своих словах.

– Что-нибудь придумаем. Спасибо, вы очень помогли. Я не ожидал… что найдется кто-то из ковена, кого сыщики не втянули в свой заговор.

– Ничего странного, – вдруг развеселился магистр, – это ведь не первый раз, когда на ковен пытаются напасть. И всегда стараются взять клятву верности… с небольшими вариациями. И как правило, запрещают говорить о ней остальным, предупреждать, намекать… Кажется, выхода нет, не так ли?

– Ну да, – согласился я, начиная подозревать, что одаренные друзья скрывали от меня не только тайную войну.

– Действительно не было, пока мы не попали в такую ситуацию впервые. А как только выбрались… к общему горю с потерей, так сразу начали искать способ обойти ловушку заранее. Вся сложность была в том, что клятвы давать нам приходится и совсем их запретить нельзя. Требуется лишь предупредить остальных, что на этот раз клятва