Невыносимая шестерка Тристы - Пенелопа Дуглас

Лив умная. Она много работает. Каждый вечер проводит в этом театре, без оплаты, никто больше нее не стремится заработать все, что заслуживает. Лив родилась из ничего, она надрывает задницу, она честна и просто хороший человек. Оливия — мускул команды, а все они ведут себя так, словно у нас действительно есть шанс без нее. Как будто ее легко заменить.

Но для них она — ничто. Всего лишь лесбиянка, которая когда-то училась здесь.

— Да ладно! — кричу я Крисджен, когда та снова пропускает гол.

— Я не могу… — тяжело дыша, отвечает она. — Клэй, я не могу. Это слишком быстро.

— Слишком быстро? — рявкаю ей в лицо, оцепенение последних нескольких дней прошло. — Ты шутишь?

Крисджен в страхе отступает от меня.

— «Гиббон Кросс» будет еще быстрее. Прекрати пасовать! — требую я.

Все останавливаются, пот покрывает мою спину, и теперь никто, черт возьми, не смеется.

— Я не собираюсь проигрывать самую крупную игру выпускного года, потому что всем вдруг захотелось полениться!

Черт возьми, игра уже через два дня.

— Коллинз… — предупреждает тренер.

Но я бросаю стик и защитные очки на землю, капли дождя падают мне на руки.

— Боже, вы все отстой!

Я ухожу в раздевалку. Тренер хватает меня за руку, но я выдергиваю ее.

— Тренер, все нормально, — слышу я голос Крисджен, продолжая идти. — Мы пойдем.

Я, не оглядываясь, направляюсь в раздевалку.

Все нормально. Все хорошо.

Рывком открываю дверцу своего шкафчика, но мне этого мало, и я делаю это снова и снова. Слезы текут по моему лицу, когда я роюсь в рюкзаке в поисках пузырька с таблетками.

Я пытаюсь открыть его, но через некоторое время сдаюсь и прислоняюсь головой к соседнему шкафчику, холодный металл кажется раем после крови, бурлящей от жара под моей кожей.

— Все хорошо, — всхлипываю я.

Кто-то подходит ко мне и обнимает со спины, и я падаю на пол, Крисджен держит меня и опускается вместе со мной.

— Клэй, это нормально, — шепчет она, и я слышу слезы в ее голосе. — Я знаю, что ты скучаешь по нему. Это нормально. Ты можешь плакать.

Да.

Генри. Точно.

Я позволяю ей обнимать меня, уступая ей. Эми опускается на колени рядом с нами, вероятно, только потому что думает, что должна быть здесь, но я принимаю это, потому что мир сейчас кажется таким пустым. Нет ничего. И я ничто.

Мне хочется, чтобы завтра никогда не наступало.

Все нормально. Все хорошо.

Это она проигрывает. Не я. Теперь все так и должно быть.

С глаз долой — из сердца вон.

Просто уже оставь ее в покое. Забудь о ней.

Она ушла.

Двенадцать

Оливия

–Ты думала, я не узнаю об этом?

Я проглатываю маленький кусочек перца чили и постукиваю деревянной ложкой по краю кастрюли, а потом кладу ее на стол. Мэйкон подносит к моему лицу телефон, и я смотрю на экран. На нем включено видео со мной и Меган, Айрон, Арми и Даллас окружают нас, чтобы тоже посмотреть.

Арасели сидит на табуретке, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди, и очень заинтересована тем, о чем говорят парни, потому как просто наслаждается зрелищем. Уверена, это она показала его им.

Я выключаю плитку и достаю миску.

— Что ты собираешься с этим делать?

Я не пыталась это скрывать. Это же я снова выложила его, не так ли? Я всего лишь не рассказала ему об этом. Я много о чем ему не рассказываю.

— Поэтому ты ушла из школы? — вмешался в разговор Арми.

— Я все еще учусь там.

Наложив себе полную миску, я закрываю кастрюлю крышкой. Добавив немного устричных крекеров, достаю из шкафа ложку и иду в гостиную.

— Ты позволила им остаться безнаказанными, — рявкает Мэйкон. — А теперь ты позволила им выгнать тебя.

— Посмотри, что они сделали с домом, — добавляет Арасели, взмахнув рукой, будто я не заметила разгрома, который учинили Святые, когда пробрались к нам в субботу вечером. Вся семья винит меня, потому что именно я пригласила их за рельсы.

— Хорошо, что это не твой дом, — отвечаю ей.

Арасели бросает свирепый взгляд на Мэйкона, словно он каким-то образом заставит меня уважать ее.

Усевшись на диван, я упираюсь локтями в колени и наклоняюсь над миской, стоящей на кофейном столике.

— И я не позволяла им остаться безнаказанными, — поднимаю взгляд на Мэйкона. — Я лишила их развлечения. Я выиграла.

— Они думают по-другому.

Мэйкон заходит в гостиную и приближается ко мне, но я отворачиваюсь и вылавливаю ложкой чили. Так, значит, дело в его гордости. Понятно.

— На этот раз мы это так не оставим, — сообщает мне Даллас.

— И ты вернешься в школу, — добавляет старший брат.

— Вряд ли, — отвечаю я и дую на еду.

Мэйкон подходит еще ближе, бросает свой телефон на стул справа от меня, но Трейс опережает его.

— Просто оставь ее в покое.

— Заткнись, — рычит Мэйкон.

Я кладу в рот ложку, не обращая внимания на огонь в глазах братьев. Всех, кроме Трейса, потому что он всегда принимает мою сторону, и Айрона, потому что он никогда не злится на меня.

Арми берет телефон Мэйкона и снова просматривает видео.

— Это помощница тренера? — спрашивает он, вглядываясь в меня.

Я продолжаю есть, глаза и уши всех в гостиной устремлены на меня, и я так уже устала тушить пожары, которые устроила не я. Да чтоб ее.

— Это она? — задает тот же вопрос Мэйкон, когда я не отвечаю.

Я качаю головой, раскусывая бобы, смешивая чили и крекеры.

— Не надо.

— Ливви…

— Оставьте меня в покое! — кричу я, посмотрев на них. Боже! Это не обязательно должна быть чертова семейная встреча, Мэйкон. Я бросаю на него грозный взгляд, я устала от тех, кто изводит меня. Даже дома теперь мне не удается почувствовать себя в безопасности.

Они понятия не имеют, каково мне было. Каким дерьмовым казался каждый день в этом городе. Я приняла решение. Просто поддержите меня. Пожалуйста!

Мэйкон удивленно моргает. Последний раз я накричала на него, когда в возрасте десяти лет билась в слезах. Он обнимал меня до тех пор, пока я не могла больше причинять себе боль.

Когда он, наконец, говорит, его тон становится мягче.

— Ты единственная, кто однажды выберется отсюда, — отмечает Мэйкон. — Думаешь, я никогда не понимал этого? У тебя осталось три месяца. Если ты позволишь им выиграть, это будет преследовать тебя всю оставшуюся жизнь.

Я вылавливаю еще немного чили.

— Через шесть месяцев Клэй Коллинз не почувствует, что выиграла что-то.

— Клэй Коллинз, — повторяет Мэйкон. — Вот кто это сделал.

Он снова поднимает телефон, брат достаточно умен, чтобы понять, что кто-то должен был снять видео со мной и помощницей тренера.

Я игнорирую вопрос.

— Я боец, — сообщаю ему. — Но я скажу тебе кое-что, чего ты никогда не понимал. Не все стоит борьбы. Разве меня должно волновать, что они подумают обо мне через двадцать лет? Я не буду вообще о них вспоминать.

— Что ж, это просто замечательно, — парирует он, бросая телефон. — Потому что, как обычно, все крутится вокруг тебя.

— Напротив, наконец-то хоть что-то крутится вокруг меня, — возражаю я и пристально смотрю