Немийцы - Баса

И я начала:

— Ты не любишь меня…

— Люблю, — перебил он на полуслове. — Дальше претензии.

— Ты уехал… — тихо начала дальше рассказывать.

— Работа, — опять перебил. Долго будет перебивать?

— Ничего не сказал, что между нами. Не позвонил… а мне догадывайся. Приехал на это мероприятие, меня не позвал, вот я и назло тебе сюда заявилась! Хоть одну бы смс-ку написал и не было бы проблем! — гневно закончила.

— Если бы и ты соизволила рассказать, что идешь сюда, вопросов бы не было, пошли бы вдвоем. А Юлю я естественно не успел бросить… У тебя папа частый гость дома? Давно должна была привыкнуть. Я думал, уж ты должна понять, что я не всегда могу быть на связи и быть представлен себе и своим желаниям.

Я замолчала руки под грудью и вроде понимала, что правильно говорит.

— Ну хоть одну смс можно было отослать, — показала скромно указательный пальчик вверх напротив носа Димы.

— С какой целью? — поинтересовался у меня, но при этом ухитрился зубы сцепить на пальце и даже лизнул. Отчего я быстро его опустила вниз, вызвав насмешку на хитрой моське напротив.

— Целью? — переспросила, на что Дима кивнул. — Я хотя бы не чувствовала себя брошенной, знала что ты думаешь обо мне в момент написания смс.

Неуверенно закончила мысль и успокоилась, я прошу у Димы внимания? Звучало очень похоже.

— Я страдаю кратковременной потерей памяти? — спросил Дима, а я думала сейчас будет смеяться над моими надеждами. Скажет розовые сопли. — Почему я должен о тебе забывать? Ты — моя любимая. Я всегда о тебе помню или мне каждую секунду тебе смс слать? Тогда не будет времени на работу.

И тут я выдохлась, вопросы закончились все разом. Как говорит складно. Такой уверенный ответ и мне эта уверенность плавно передавалась через наши соединенные местами тела. Железная логика, ничем не пробьешь. Вообще ничем! Хоть головой бейся об нее. У Димы непробиваемые всегда аргументы. И вдруг мне самой со стороны показалось свое поведение донельзя глупым. А отчего я сама не написала, я вроде не отличалась всегда особым стеснением.

— Я пытался поговорить с тобой на этом приеме, на экскурсии хотел время провести с тобой, а ты опять сбежала, — укоризненно сказал, прислонил теплый лоб к моему.

Носом провел по моему, как бы в легкой ласке. У него иногда проскальзывали животные, непонятные ласки. Ему всегда нравились прикосновения и если даже мы просто говорили, всё равно постоянно прикасался ко мне, чтобы чувствовать.

— За то, что обозвал — прости, не удержался. Но ты позволяла сегодня всем смотреть на «мое» тело. Разве я много требую, не демонстрировать то, что принадлежит мне? Я хочу один видеть тебя голой, а ты каждому неудачнику дала попялиться на свою грудь. Если бы ты просто приехала, я был бы рад, но не с ним. Ты должна понимать, насколько сильно я его ненавижу и при этом не могу избавиться от этой ненависти… — Дима прокашлялся когда говорил. Понятно, попытался замаскировать очевидную угрозу по отношению к человеку. — Он твой первый мужчина?

Не смогла ровно смотреть Диме в глаза, скосила на лестницу. Кивнула на вопрос и еле слышно ответила:

— Всего два раза и больше у меня ни с кем не было, кроме тебя.

Раз двадцать пожалела, что тогда настояла на этом маразме с Лёнькой, полюбопытствовала называется. Лучше бы девственницей была, проблем бы меньше было. Не знаю обрадовал Диму этот факт или нет. Попыталась прочитать ответ на лице.

— Хорошо, — ответил, но видно, что не успокоил этот факт, потому что на лбу эти злые морщинки и голос очень четкий, выверенный. — Он твой друг детства, любовник и отец твоих детей, как я могу спокойно на вас смотреть? Не думаешь об этом?

Несколько секунд стойкого молчания, мне кажется я слышала колыхавшуюся воду об стекла отеля. Теплые руки посильнее сжали меня в объятиях. Носом опять провел по шее, и одновременно прихватывал кожу губами. Зверюга….

— Пойдем в номер, а? — чувствовала как раздвигались губы в улыбке на коже шеи.

Соблазнитель. Запудрил мозги, а теперь вернулся к тому же на чем и остановились.

Я не ответила, потому что сейчас был, пожалуй, лучший момент, чтобы кое в чем признаться. По поводу детей во всяком случае.

— Дим, это…

Губы его закусили кожицу моей шеи и так остались, замерли без движения. Дима вдруг резко оторвался от меня, и посмотрел пристально в глаза:

— Только не говори, что месячные…

— Да нет же! — возмутилась я.

Не возможно с ним разговаривать, об одном мысли крутятся. Как хотелось его ущипнуть за крепкое плечо, чтоб взвизгнул. Правда не представляла Диму визжащим. Все бы отдала, чтобы это услышать.

— Поставь меня, наконец, спине холодно от стены, — теплые руки поплотнее поддержали и прижали к себе. За спиной больше не чувствовала прохлады. — Поставь на землю, я как макака на длинном дереве!

Шарах. Дверь сбоку от нас раскрылась, и мы с Димой синхронно обернулись в ту сторону. Паша с открытой дверью в проеме.

— Эттттт… т… т… то как? — брат закрыл медленно дверку за собой. Ладонь поднял ко мне и Диме. Когда-то Паша уже спрашивал, как так получилось, что я подписывала с Димой брачный контракт. Я ответила в похожей манере и сейчас.

Пожала плечами и выдала осипшим внезапно голосом:

— Вот так!

А потом повернулась к Диме, и сказал, чтобы сам объяснял.

Дима и ответил:

— Люди здесь пытаются любить друг друга, а ты им мешаешь!

На что Паша скромно сделал шаг назад и прикрыл дверь с той стороны. Наверное, это от шока. Или подумал, что лунатик, а сейчас увидел странный сон. Решил избавиться, видимо, от его влияния перед глазами.

Глава 15 «Поцелуй»

POV Вильмонт.

Готовилась к вечеру в номере, конечно, одна. Как только Паша вышел с лестницы у Димы возникла тупейшая мысль, озарила его в тот момент, когда нас увидел брат. И вот какого была мысль: «Можем в номер и не идти, и здесь можно, я тебя скомпрометирую и, как истинный джентльмен, буду вынужден жениться. И твой папаша ничего не сможет противопоставить. Подумаешь, побудем героями сплетен пару дней».

В тот момент я впервые усомнилась в умственных способностях Дмитрия Сергеевича. А мысль просто поговорить с моим отцом у него видимо не возникла.

В восемь предстоял официальный ужин, море сплетен, какие-нибудь приглашенные артисты. Честно, устала от этих пирушек, поскорее бы