Немийцы - Баса

— Мне плохо без тебя… — я удивленно обернулась на него.

— Да ну? — насмешливо спросила. — Лень, ты о чем? Модельки перестали удовлетворять?

— Перестань, разве это когда-то тебя трогало? — действительно.

— И что ты хочешь сказать?

— Только то, что сказал, — холодно ответил, пряча глаза в темноте. — Ты встречаешься с Хаски? — наконец, повернул голову ко мне и любопытные глаза.

— Да. Есть такое… — Лёня начал посмеиваться. Хихикать, как мальчик-дурачок..

— Ты меня больше не любишь? В чем дело, Вильмонт? — резко убрав насмешку, спросил у меня. — Ты меня больше не любишь? — я молчала на его вопросы. — Вильмонт?!

Ну что тебе надо знать? Сказать в лицо? Услышала подозрительный звук, шорох сзади. Не поняла, что это, сейчас было важнее объясниться с Лёнькой.

— Я люблю тебя, Лень, но не… — начала я. Но друг, подняв указательный палец к губам, показал, чтобы помалкивала.

— Поцелуй меня, — тихо сказал, я почти по губам прочитала.

Хотелось сказать, да не пошел бы ты со своими просьбами, после того, как бросил на год, после того, как мне жизненно необходимы были друзья из-за аварии.

Я проглотила злые слова и… сделала шажок. Один, второй, потом прислонила левую руку к колючей щеке и поцеловала Лёню. Но мои глаза были открыты по-прежнему и изучали друга. Языком при это я провела по его губам и почувствовала ответное, одобрительное прикосновение. Лёня обнял меня за шею мягко пальчиками и углубил поцелуй, сделав его чуть острее и жаднее.

— Вильмонт, нормально? — вздрогнула от знакомого голова. Я развернулась, отрывая предательские губы от Лени и удивленно посмотрела на Диму, застывшего при входе на балкон с руками, спрятанными в карманы брюк. — Что это значит? — его голос был сильнее, чем голос солиста за закрытой дверью.

— Это … это не так… — попыталась объяснить. Слов не могла найти, чтобы объяснить. Сердце в груди забарабанило, словно об твердые кости ребер, и звучало громко в голове. — Это правда не так, — отошла от Шмонта чуть дальше.

— Ты уж определись будь добра, — насмешливо произнес и я поняла, что Дима опять нацепил на себя грозную маску зверя.

— Хаски, увидел жену в объятиях любовника, умоляю, кончай устраивать театр одного актера? — Леня в момент стал какой-то подозрительно шипастый, колючий и такой вредный, что мне захотелось впервые, наверное, в жизни ему рот прикрыть ладошкой. Непозволительно он ехидный.

Дима опустил взгляд вниз и одновременно поднял правую руку вверх. Пламя ярко вспыхнуло по всей голой руке до рукава рубашки и продолжало лизать его кожу. Потом Дима приподняв насмешливо уголок губ вскинул взгляд твердо на Шмонта:

— Я, к сожалению, не могу тебя сейчас выкинуть в открытый океан через перила, но твою смазливую морду подкорректирую однозначно.

Шаги Димы были медленные, но широкие. С поднятой рукой, готовой вцепиться в добычу он шел к Лёне.

Ветер сильно загудел в ушах, стало ужасно страшно и не знала, как лучше повести себя. Попытаться остановить? Дима не управляем, и я сама виновата.

Дима остановился рядом со Шмонтом, развалившимся на перилах спиной, руку держал перед ними, как яркий пылающий меч всевышней кары.

А Лёня опять улыбнулся, прежде чем насмешливо заговорил:

— Ты знаешь она меня любит, вот и бесишься. Смирись, Хаски! Твоя невеста ждет тебя в зале, вот та — тебя и любит!

Видела как сильнее сжал кулак Дима. Пламя потрескивало в воздухе, разгораясь от дуновения ветра. Убьет? Только бы не убил. Но ощущение, что сейчас близился финальный взрыв, если в течении дня были искорки, то сейчас они вспыхнут. И я не представляла, что будет после.

Пшик. И пламя перестало ласкать руку Димы. Он опустил ее вниз по бедру:

— Да, ты прав, — услышала тихий вывод. — Ты… прав.

Удивленно смотрела со стороны на обоих мужчин. Резкий разворот и, не глядя на меня, Дима пошел на вход с балкона.

— Дим! — позвала, а он пренебрежительно окинул меня взглядом. И вышел с балкона, дверь стукнулась слегка при закрытии, как молоток судьи, приговоривший к наказанию. — Дим! — Громко выкрикнула и почти бегом насколько позволяли каблуки направилась за ним.

— Стой, Аня, мы не договорили, — расслышала со спины голос Шмонта. Замерла на месте, ожидая продолжения.

— В чем дело, Лёня? — обернулась к другу и увидела довольный взгляд.

— Не злись, он тебе не пара… — да ты что? Хотелось гаркнуть. Но мне сейчас важнее вернуться в зал и объясниться с Димой.

С трудом сдержала желание набить своему любимому другу морду, на него совсем не похоже такое поведение. Пошла к выходу.

Окунулась в тепло аплодисментов. Закончилась песня судя по всему. Мое появление привлекло внимание людей, но я шла быстро сквозь ряды любопытных. Дима бросил на меня взгляд в самом конце зала и взял за руку Юлию. Вместе они направились к двери. Пошла туда же и не важно, что люди смотрели на меня, ведь шел концерт какой-то группы и я привлекала внимание. Поравнявшись со столами наших семей, увидела, как Польски резко встал и пошел наперерез. Схватил за локоть, чем приостановил мое передвижение.

— Что тебе? — прорычала на него.

Санек вытащил меня в коридор, но при этом сдерживал мое дальнейшее движение. Захотелось и его ударить, не только Шмонта. Почему нам все мешают?

— Да отпусти! — попыталась вырваться в абсолютной тишине коридора. На фоне опять раздались звонкие голоса музыкантов в микрофон. Санек позволил вынуть локоть из твердой хватки, но громко озвучил:

— Я тебя спрашивал насколько сильны твои чувства. Чувства Юли сильны, а ты видимо играешь…

— Почему я играю, Польски! — повысила голос на весь коридор. Показала в направлении выхода. — Куда уехал?

— Знакомиться с родителями будущей жены.

Перестала что-то понимать. Как так? Почему так обернулось? Так же все было прекрасно? Видимо Санек что-то понял по моему выражению лица. Я не могла понять, а он понял.

— Пошли, — резко дернул меня за ладонь, никто так не позволял себе меня брать за руку. Только Дима, а остальные боялись его величество разозлить. Пудель повел по темному коридору к лифту, там смотрел на мое безучастное лицо и пытался разгадать загадки. Но ни слова не произнес лишнего, ни о чем не спросил. А когда мы спустились мимо ресепшена на улицу по лестнице, к парковочным местам, то увидели черный ретс. Дима сел на заднее сидение, при этом мельком глянул на нас. За рулем машины — водитель, а Юля видимо уже там. Но больше Дима не удосужил нас взглядом и даже Санька. Я замерла, когда поняла после его равнодушного