С тобой навеки - Хлоя Лиезе

Пёс смотрит на меня, кладёт лапу на моё бедро. Я беру его лапу в руку, пожимаю, затем отпускаю и глажу его по голове. Когда я поднимаю взгляд, Оливер держит Вигго в захвате за шею, и на его лице зарождается подобие улыбки.

Я разминаю плечи, прогоняя нервное напряжение, собравшееся там и давящее на ребра. Пёс рядом со мной. Мои братья во дворе. Я должен чувствовать довольство. И всё же… нет.

И я не могу перестать думать о Руни.

Я думал, может, это только первый день, и меня выбивал из колеи тот факт, что Руни две недели была на периферии моего сознания, а то и прямо в его центре, а теперь уехала. И меня беспокоила именно перемена.

Но прошло два дня, и мне не лучше. Более того, мне хуже.

Не сумев остановить себя, я достаю телефон, щёлкаю фото щенков в режиме хаоса и отправляю Руни.

Три точки появляются практически мгновенно, и моё сердце колотится в груди подобно барабану.

«Погоди, Вигго тоже там? — спрашивает она. — Что они делают?»

«Терзают меня, — отвечаю я. — Но я выдал им акр земли, засыпанный опавшими листьями, и грабли родом из 1998 года, у которых нет половины зубьев, так что дела налаживаются».

«ЛОЛ, — отвечает она. — Я бы с удовольствием посмотрела на это».

Я отправляю ей ещё несколько фотографий — некоторые были сделаны раньше, когда они ещё сгребали листьев, а некоторые я делаю сейчас, пока они барахтаются в куче.

«Вау, — гласит её сообщение. — Невероятно. И они реально сгребли все листья. Это показывает, как сильно они любят тебя и этот дом. Ты многое даёшь им, вновь возвращая этот дом в его лучшую форму».

Я смотрю на её слова, и глубинное, тихое тепло переполняет мою грудь.

«Всё возможно лишь потому, что ты согласилась на брак», — печатаю я.

«Твоё предложение очень просто было принять», — отвечает она.

Я хрипло сглатываю. Та ноющая боль вновь грохочет в моей груди.

Скулёж Гарри становится приятным отвлечением. Я поворачиваюсь, фотографирую его, затем посылаю Руни. «Гарри говорит, что он всё ещё скучает по тебе».

«Я всё ещё скучаю по нему, — отвечает она. — Я видела всех, кроме тебя самого. Я беспокоюсь, что ты получил травму при ремонте и скрываешь от меня».

Я смущённо разминаю плечи. «Я не получил травму».

«Я учёный и на три четверти юрист. Мне нужны доказательства».

— Проклятье, — бормочу я, проводя рукой по волосам. Но как бы я ни смущался, мне также чуточку приятно, что она требует селфи.

Вздохнув, я переключаюсь на фронтальную камеру, слегка щурясь от солнца.

— Фоткаешься для Персиковых Трусиков? — орёт Вигго.

Я показываю ему средний палец, фотографируюсь, затем отправляю, пока не успел поддаться анализу или сказать себе, почему мой внешний вид важен.

«Видишь? — печатаю я. — Невредимый».

Фото и сообщение помечаются прочитанными. Но ответ не приходит как будто целое десятилетие. Наконец, Руни пишет в ответ два слова. «Эти очки».

Я хмурюсь, печатая: «А что с ними? Они тебе не нравятся?»

«НРАВЯТСЯ, — пишет она. — Это секс в окулярной форме».

Увидев эти слова, я едва не роняю телефон.

«Извини, — пишет она прежде, чем я успеваю ответить. — Я должна была ответить честно. Объективно, чисто объективно, эти очки невероятно тебе идут, Акс. Как только ты покончишь со своим безжалостно деловым первым браком, мы отправим тебя в мир свиданий в очках. Тебе придётся отбиваться от поклонниц».

Меня передёргивает. Конечно, мысль об этом вызывает отвращение, но задевает именно тот факт, что она так рвётся свести меня с кем-то другим.

«Нет, спасибо», — печатаю я.

Точки появляются. Исчезают. Появляются. Затем: «Обломщик. Щенки будут там или уедут, когда я вернусь? Мне нужно придумывать историю, чтобы объясниться?»

Я поднимаю взгляд. Оливер наконец-то смеётся, Вигго визжит так пронзительно, что Гарри прижимает уши к голове — Оливер добрался до его щекотного места.

«Они уедут к тому времени. Я об этом позабочусь».

* * *

— Ты меня сломал, — говорит Вигго, выбираясь из машины у места высадки «Авиалиний Аляски».

— Такая работа закаляет характер, — говорю я ему, доставая его чемодан из джипа. — Теперь я смогу дать тебе рекомендации, если ты решишь заняться ландшафтным дизайном.

Он сверлит меня мрачным взглядом.

— Никогда в жизни.

Развеселившись, я ставлю чемодан у его ног.

— Спасибо за помощь, Ви.

— Да, да, — бурчит он.

Вигго уже тянется к чемодану, когда я резко притягиваю его в объятия и крепко сжимаю. После секундной задержки он медленно обхватывает меня руками и держит их на одном месте. По меркам объятий это получается неплохим.

— Спасибо… за то, что ты сказал вчера, — говорю я ему. — Это многое значит, — отстранившись, я выдёргиваю выдвижную ручку его чемодана. — А теперь вали отсюда. Не забудь пристегнуться в самолёте. И напиши мне, когда приземлишься.

Вигго улыбается.

— Ты прям типичный папа. Когда ты уже подаришь мне племянников и племянниц…

— Вали. Отсюда. Немедленно, — я мягко толкаю его прямо в руки Оливера. Они обнимаются, обмениваясь репликами, затем отступают друг от друга.

Вигго затаскивает свой чемодан на обочину и говорит мне:

— Позаботься о нём. Проследи, чтобы он ел.

— Иисусе, ребята, — стонет Оливер.

Я открываю дверцу машины и киваю.

— У меня всё под контролем.

Помахав на прощание, Вигго трусцой бежит в аэропорт и скрывается из виду. Мы с Оливером садимся в машину, и тишина сгущается в воздухе, пока я вливаюсь в медленное дорожное движение.

— Без него так тихо, — говорит он, прислонившись головой к окну.

Я переключаю передачи и прибавляю газу.

— Учитывая, что он никогда не затыкается.

Оливер издаёт фыркающий смешок.

— Он заноза в заднице, но он наша заноза в заднице.

— Это да.

Оливер хмурится, когда я поворачиваю в противоположную сторону от шалаша. Пусть мне удалось запугать Вигго будущими ландшафтными проектами, и он купил билеты на вечерний рейс, но Оливер запланировал перелёт завтра на раннее утро, потому что он хотел побыть здесь как можно дольше, пока не придётся возвращаться на экзамен.

— Куда мы едем? — спрашивает он.

— А ты как думаешь?

Его глаза загораются, когда я делаю следующий поворот.

— О Господи, серьёзно?

— Я же сказал Вигго, что позабочусь о тебе.

От аэропорта до Пирса 57 ехать недолго. Мы находим парковочное место, затем идём вниз и заказываем ужин. У младшеньких меньше воспоминаний о жизни в этих местах, но определённые традиции прочно закрепились в их мозгу.