Дотла - Анна Эйч

― Вика, не лезь в мои дела! ― алкоголь подобрался к моему мозгу, и я чувствую, как разум затуманивается.

― Стас! Я пытаюсь быть ненавязчивой, не лезть к тебе и принимать все твои увлечения, но это ненормально! Ты не отвечаешь на сообщения, игнорируешь звонки, приходишь ночью и ведёшь себя так, будто тебе плевать на меня!

― Господи… ― я закрыл глаза ладонями: башка раскалывается, а в груди зарождается ярость и дикое желание кому-нибудь врезать. Вино! Алкоголь вступил в реакцию со всей дрянью, что я принимал за день, и запустил необратимый процесс превращения меня в неуравновешенного монстра.

― Стас! Что происходит? Объясни мне, я больше так не могу! ― Вика выходит из себя, продолжает капать на мозги, пробуждая во мне самые отвратительные качества.

Проклятье! Мне нужно выпроводить её и изучить файлы Болотова. Прямо сейчас!

― Стас!

«Элен умерла от эпилепсии».

В голове всплыли слова Богдана. Ублюдок точно что-то знал!

― Стас ты меня слушаешь?

«Мама! Мама, пожалуйста, не молчи!».

Память услужливо подкинула момент, как я нашёл маму мёртвой.

― Куртов, твою мать, посмотри на меня!

― Да, пошла ты! ― я вскакиваю и со злостью переворачиваю стол. Оглушительный звон бьющейся посуды прекратил истерику Кузнечика и до ужаса напугал её. Наконец-то стало тихо. Пугающе тихо. Вика дрожащей рукой проводит вдоль своего платья и опускает взгляд в пол. Я следую за её миниатюрной кистью и во второй раз за несколько часов вижу кровавое пятно на белоснежном хлопке. Первая мысль: «Я, урод, ранил её», ― но быстро осознаю, что это опрокинутое вино, так как сам декантер… Бл*ть!

Я смотрю на ноги Кузнечика и вижу, что осколки прозрачного кувшина с вином окружили её ножки, залив их вином и, возможно, кровью.

― Вика, прости! ― ринулся я к ней, чтобы подхватить на ноги и быстрее обработать рану.

― Не подходи ко мне! ― она остановила меня на полпути, резко выбросив руку вперёд. ― Не смей!

― Малыш, я…

― Не прикасайся ко мне! ― она сбросила с ног осколок и уверенной походкой направилась в ванную.

― Я вызову скорую! ― я принялся лихорадочно искать телефон в джинсах.

― Не надо скорую, всё в порядке! ― зло отрезала она и звонко хлопнула дверью, дав понять, что ни моей помощи, ни мольбы о прощении она сегодня не примет.

― Кузнечик?

― Стас, оставь меня в покое. Я в порядке. Отстираю платье и поеду в общежитие. ― она ещё раз посылает меня сквозь закрытую в ванную дверь.

― Тебе не обяз…

― Стас, оставь меня в покое! ― её голос срывается.

Она сдерживала слёзы, пока убегала от меня, но сейчас даже сквозь шум воды я слышу, как она всхлипывает.

Скатываюсь по стене и зарываюсь пальцами в волосы. Меня ломает и трясёт, скоро начнётся отходняк и станет ещё хуже. Я могу вырубиться в любой момент и очнусь, скорее всего, уже связанным в гараже Костенко, люди которого сразу примутся меня пытать. У меня есть пара часов на передачу флешки без последствий, а может, и того меньше: после смерти Богдана моя голова становится следующей в очереди на пулю в лоб.

У Вики остаются лёгкие царапины на ногах, которые она заклеивает пластырем и, не подпустив меня ни на метр, уезжает в общежитие. Я добился того, чего хотел. Она увидела монстра, который ей не понравился, и решила держаться от него подальше.

Пусть всё так и остаётся.

Глава 29

Истина в вине

Вика

Настоящее

До благотворительного вечера оставалась пара дней, за которые я должна была принять окончательное решение, остаюсь ли со Стасом и больше не возвращаюсь даже мысленно к вопросу, достоин ли он меня, или обрубаю всё на корню и не убиваюсь потом, что упустила любовь всей своей жизни.

Маникюр, ресницы, депиляция… Я не всегда прибегала к услугам бьюти-мастеров, так как это ощутимо бьёт по кошельку, но сейчас был другой случай. Сегодня я хочу выглядеть сногсшибательно, во-первых, потому что этого требовало само мероприятие, а во-вторых, неважно, хочешь ты завоевать парня или, наоборот, послать, ― ты должна выглядеть как голливудская звезда. Кстати, об этом: Эмма умела делать красивую голливудскую волну на волосах. Как бы она мне сейчас пригодилась! Я опускаю глаза на свой телефон: мне не хватает моей подруги. Она незаурядная, прямая, честная. С ней весело не только есть мороженое под мелодрамы, но и обсуждать серьёзные темы, будто мы начинающие стартаперы.

Выйдя в коридор общежития, я направляюсь к выходу, но замечаю фигуру у окна. Может, это знак? Я тихо подхожу к ней и, не контролируя свой язык, выпаливаю:

― Эмс, ты же умеешь делать голливудскую волну? Сможешь мне помочь? ― это звучит максимально мило и в данном случае нелепо: в последний наш разговор Эмма была готова испепелить меня взглядом, а я сейчас прошу её сделать мне причёску, будто мы всё ещё подруги.

― Что? ― она сморит на меня с прищуром: я её явно огорошила своей наигранной обходительностью.

― Я иду на серьёзное мероприятие ― хочу волосы уложить ровной волной, но у меня самой так в жизни не получится. ― я продолжаю свою игру. Кто знает, может, я размягчу её своей вежливостью?

― Что за мероприятие? ― сухо спрашивает она, уставившись обратно в окно.

― Э-э… благотворительный вечер. ― пожалуйста, пожалуйста, не уточняй детали, я не хочу тебе врать.

― А-а, ― понимающе протягивает она и тут же добавляет. ― Знаешь? Нет! ― вот она и вернулась, та, заколдованная, злая Эмма. ― Ты идёшь с ним, верно? Но я не буду своими руками ещё больше подталкивать тебя к этому уроду, ведь ты прекрасно справляешься сама.

― Почему ты его так ненавидишь?

― Есть причины. ― она спокойна, а вот я в бешенстве.

― Не хочешь рассказать? Если он такой негодяй и у тебя есть конкретные причины так говорить, то расскажи мне о них!

― Он приставал ко мне! ― Эмма резко поворачивается и добавляет повышенным тоном. ― Довольна? Приятно слышать?

― Когда? ― я не такая дура, чтобы сразу во всё верить, хоть и не считаю, что у Эммы есть причины врать.

― Пару недель назад. ― она снова отворачивается.

― Хочешь сказать, ты ему тоже симпатична или… точнее… он хочет тебя, а не меня?

― Боже, Вика!