Где сокрыта библиотека - Изабель Ибаньез

почувствовала, что снова могу контролировать свои эмоции, я взглянула на фотографии. Среди них было, по меньшей мере, десятки снимков лагеря и храма, и на каждом из снимков в кадре встречались мама или папа. Иногда они были вдвоем, иногда ― раздельно. Ни одна из фотографий не была постановочной, ― все кадры были сделаны, когда родители были в движении и за работой. По краям изображения были мягкими и размытыми, их лица были нечеткими, словно по ним кто-то провел большой кистью.

Но опознать их не составило труда. Мамины аккуратно собранные темные волосы, рубашки с высоким воротом и длинные юбки, и папины рубашки на пуговицах и серые брюки, худощавый стан и опущенные плечи, словно он собирался читать книгу. В его очках отражался солнечный свет, и почти на всех фотографиях на его лице играли солнечные блики.

Одна из фотографий особенно привлекла мое внимание. На ней была запечатлена комната, но из-за освещения изображенное трудно было разобрать. Снимок не был размытым, но что-то в нем показалось мне странным. Это очевидно была чья-то спальня на Филе, которая показалась мне невероятно знакомой. Я наклонилась ближе. На самом деле, я уже видела эту комнату раньше.

― Здесь жили твои родители, когда посещали лагерь, ― тихо произнесла Фарида.

Айседора перевернула фотографию вверх дном, а затем снова обратно.

― Я не понимаю. Где стена? Комната выглядит полуразрушенной, но, когда я была там, все комнаты были целы.

Фарида глубоко вздохнула и достала свой Кодак из кожаного чехла.

― После того, как я приобрела этот фотоаппарата, то сделала невероятно открытие.

Я уже видела его раньше, когда познакомилась с Фаридой в Асуане. На вид это была непримечательная деревянная коробка с латунным заводным ключом сверху, круглым отверстием для наблюдения и кнопкой сбоку.

― Эта камера обладает магией.

Я тихо присвистнула, в то время как Айседора склонила голову, чтобы рассмотреть устройство внимательнее.

― При создании этой камеры в нее было заложено заклинание, позволяющее делать фотографии, на которых видно, что находится по другую сторону стены. Необычная, но весьма полезная магия. Я подозреваю, что для перехода к следующему слайду используется латунный ключ сверху. Магия не распространяется на одежду, металл или что-то подобное. Только на определенные виды стен. Камень, скала, гранит, известняк. ― Она задумчиво поджала губы. ― Полагаю, все, из чего строили люди в древности.

― Интересно, ― произнесла Айседора. ― Итак, мы, по сути, смотрим на комнату нашей матери и все ее вещи. ― Она подняла фотографию. ― Все выглядит обычно. Множество книг и постельное белье, ее сундук, дополнительные свечи, спички. Зеркало.

― Мама часто брала с собой дневник, ― сказала я, изучая другую фотографию.

Я вспомнила о любопытных рисунках, на которые указал Уит. Его лицо возникло в моем сознании, и я слегка поморщилась, выгоняя его из своих мыслей. Я ненавидела то, как часто он всплывал в моей голове. Особенно в тихие моменты, когда я была спокойна, а мои мысли беззащитны.

Я мысленно встряхнула себя и достала из холщовой сумки блокнот и угольные карандаши. Открыв чистую страницу, я стала искать предмет для наброска. Рисование всегда позволяло мне сосредоточиться, рассеивало мои тревоги. Это помогало мне направить мысли в нужное русло.

Мой взгляд коснулся фотоаппарата Фариды, и, словно по собственной воле, мои пальцы крепче сжали карандаш, и пришли в движение.

― Ее работа также заключалась в том, чтобы фиксировать любые находки, ― сказала Фарида. ― Есть одна фотография, где она что-то записывает в толстом журнале в кожаном переплете. ― Она порылась в фотографиях. ― Вот, взгляни. Я помню, как сделала эту фотографию. Раньше у нее был небольшой деревянный письменный стол, который она повсюду носила с собой, чтобы иметь возможность делать записи. На этой фотографии она поставила стол в месте, откуда открывался прекрасный вид на реку. Это было уединенное место, и я подумала, что она выглядит, ну, живописно.

Я прищурилась, вглядываясь в фотографию. Айседора наклонилась поближе, чтобы заглянуть мне через плечо. Мама сидела на деревянном стуле, выпрямив спину и склонив тонкую шею, и что-то записывала в журнале. В другой руке она сжимала небольшую квадратную открытку. Я резко втянула ртом воздух.

― Что это? ― спросила Айседора.

Я моргнула, мои глаза наполнялись влагой от напряжения, когда я пыталась разглядеть, что у моей матери в руке.

― Возможно, я ошибаюсь, но, по-моему, эта карточка может быть приглашением на нелегальное мероприятие…

― Подожди минутку, Инез, ― резко сказала Айседора.

Я удивленно посмотрела на нее. Она проворно вскочила на ноги, похожая на грациозную кошку.

― Прошу прощения?

― Я могу поговорить с тобой? В коридоре?

На лице Фариды мелькнула обида.

― Айседора, это действительно необходимо…

― Да, ― сказала она, а затем подошла к двери и держала ее открытой, пока я не последовала за ней. Фарида решительно отвернулась от меня, но в ее взгляде я успела уловить раздражение из-за поведения моей сестры. Я вышла в коридор и Айседора тихо закрыла дверь.

― В чем дело? ― потребовала я ответ, положив одну руку на бедро.

Айседора потерла виски, сильно зажмурившись.

― Ты такая доверчивая.

Я опустила подбородок, приоткрыв рот в возмущении.

― Может, так и есть, но это же Фарида.

Она закатила глаза и отвела меня немного в сторону от номера.

― Насколько хорошо ты ее знаешь? Я не говорю, что она плохой человек, но я только познакомилась с ней и думаю, что нам следует быть осторожными.

― Ну, я не согласна. Она также вовлечена в происходящее, как и мы, и очень хочет помочь своему дедушке. Наши интересы совпадают, и она мне нравится. Думаю, она будет очень полезна, ― ты сама это говорила. Ты назвала ее умной, помнишь?

Айседора пренебрежительно махнула рукой.

― Одно дело, когда она собирает фотографии, совсем другое, ― когда мы посвящаем ее в наши планы по участию в нелегальном аукционе. Подумай, насколько мы рискуем! Мы должны действовать тихо, и чем больше людей мы вовлечем в это, тем больше внимания привлечем к себе.

― Еще один человек не разрушит наши планы, ― сказала я.

― Правда? ― Айседора вскинула одну из медовых бровей. ― Три женщины без сопровождения пробираются на одно из самых незаконных мероприятий, который только может предложить Каир? Да еще и глубокой