Мой неласковый Муж - Екатерина Ромеро

Мне было так проще управлять им, у него всегда был тяжелый характер, но понимание того, что он мне должен, всегда его усмиряло, делало удобным и податливым в моих руках.

Мой мальчик предал меня, и это длилось уже давно. Только теперь я понимаю, что Арман предал меня еще тогда, когда я приехал осматривать рабыню. Все же он умеет врать, ему было ее жаль, поэтому Арман и оставил ее в живых, не дал мне к ней толком прикоснуться.

Он выбрал эту девочку, а не нашу цель, и это было больнее всего.

Мне захотелось в тот же момент просто взять и пристрелить его, придушить ту рабыню, но я поступил иначе. Спешка и действия на горячую голову никогда не приводили ни к чему хорошему, поэтому я начал разрабатывать новый план, в котором на этот раз у Армана точно не было бы плана «Б» и билета обратно.

Глава 34

«Это было сделано специально. Намеренно, для того чтобы я больше не был таким смазливым и не отвлекал своей рожей охранников от их службы. Чтобы на меня так не глазели, чтобы я никого не привлекал раньше времени и ублюдки охранники не пытались меня изнасиловать снова.

Метод и правда сработал. Меня начали шарахаться, так как мое лицо было обезображено, и первые две недели я не мог ничего есть, потому что через шрам тупо вываливалась еда. Я ослаб, я даже ходить не мог тогда и чувствовал себя овощем.

Эта сука Хамит распорол клинком мою бровь и всю мою щеку. Рану зашили только тогда, когда у меня началась лихорадка и я буквально подыхал от воспаления.

Тогда же по-тихому привели старого врача, и он штопал порез. Наживо. К сожалению, я был слишком диким и напуганным, чтобы выдержать такое без наркоза, потому один охранник фиксировал меня за горло, а еще двое держали руки и ноги, пока мне накладывали швы.

Я пищал и плакал, меня трясло от адской боли, отвращения и их жестокости.

Во мне сломалось тогда все: сострадание, жалость, мораль. Я чувствовал себя загнанным зверем, а не ребенком, а эти взрослые казались мне демонами».

Когда водитель выходит, я даже не сразу понимаю, что случилось. Мои охранники падают как подкошенные. Их расстреливают на месте.

Кажется, я кричу, все в каком-то дурмане. Я прихожу себя оттого, что мои руки быстро развязывают, и это делает Арман. Его черные глаза опасно сверкают, он с силой меня встряхивает, выбивая у меня нож.

— Еся, очнись! Приди в себя девочка, ну же!

Он достает меня из машины, буквально волоком вытаскивает и нее.

— А, не трогай!

Я трепыхаюсь, пытаюсь отбиться, а еще Арман вызывает у меня ужас в этой одежде и с этой черной бородой.

— Предатель! Ты меня отдал!

Колочу его по плечам, по груди, но это все не имеет смысла. Я слабая, растерянная, напуганная, и я не знаю, что делать в этом аду.

— Прекрати истерику! Успокойся!

Арман зажимает меня, как мошку, обе мои руки крепко одной своей хватает, прижимает меня к себе.

— Ты все это спланировал! Ненавижу, я тебя ненавижу, Монстр!

— Ненавидь. Теперь это все, что у нас осталось.

Я помню, что сильно реву, я всегда была слабой рабыней, но Арман не обращает на мои слезы никакого внимания. Он и правда как солдат, действует быстро и методично, уверенно, он собран, в отличие от меня.

Мой неласковый Монстр просто берет меня на руки и переносит в свою машину. Мы быстро срываемся с места и уезжаем, оставляя трупы прямо на дороге. Меня трясет и лихорадит, я чувствую себя размазней. Брошенной всеми, и даже им.

— Зачем ты вернулся? Убедиться, что я еще жива? Так это недолго. Меня уже купил Шакир.

— Я всегда хотел, чтобы ты жила, Еся, и сейчас хочу. Данте велел это сделать своим людям. Я не знал, что тебя заберут.

— И ты думаешь, я в это поверю? Какой же ты лжец, Арман! Это ты сделал, не прикидывайся! Ты слушаешь Данте как своего бога, ты выбрал его, а не меня, так признайся! Я ненавижу тебя! Ты все еще раб внутри, боже, как я могла тебе верить! Я думала, ты мой муж, Арман, я хотела этого.

Я много чего еще тогда наговорила Арману, но он молчал. Я видела, что он без маски. И он не отвечал мне, как и тогда, когда я была у него в гараже в роли рабыни, а он в роли бессердечного Монстра.

Мы ехали еще минут двадцать, а после я глазам своим не поверила, когда увидела в глухой пустыне фургон и рядом с ним Кэрол. Моего психолога, или кто она там на самом деле.

— Еся, господи, господи, ну наконец-то!

Кэрол крепко меня обнимает, она в форме, похожей на военную.

— Как ты здесь… что происходит?

— Мы здесь за тобой. Арман приехал сюда за тобой!

— Он меня предал. Это он сам меня отдал.

— Нет, девочка. Это Данте пошел против Армана. Он вас выследил. Арман не знал.

Кэрол пытается меня успокоить, а я вижу, как Арман молча курит и все время поглядывает на часы.

— Садись, Еся, живо! — командует Арман, двери фургона открываются, и я вижу внутри Настю. Она сидит у окна, обхватив себя руками.

— Что происходит, Арман?

— Ты немедленно едешь домой. Кэрол, через пять минут вертолет вас заберет, успеешь довезти?

— Думаю, да. Еся, садись, бегом!

И все так быстро, что я не успеваю за этими новостями. Мой мозг отказывается верить в то, что Арман к этому не причастен и, наоборот, он приехал, чтобы меня спасти.

— Арман, подожди!

Я подбегаю к нему и ухватываюсь за его руку. Почему-то мне дико страшно.

— Так ты за мной приехал. Почему?

— Потому что тебе здесь не место. Прости. Я не знал, что тебя заберут. Я не должен был допустить это, малышка. Уезжай. Все будет хорошо с тобой, девочка.

— А ты? Ты же с нами?

— Нет.

— Как… почему?

Я чувствую, как слезы потекли по щекам, потому что вижу: Арман никуда не собирается. Более того, я понимаю, что он даже не планировал возвращаться назад.

— Еся, домой едете ты, Кэрол и Настя с вами. Все, вперед!

— А как же ты? Арман, поехали с нами, тебя же потом не выпустят, они скоро поймут, что Настя пропала, что я сбежала, они найдут трупы!

— Я разберусь с этим. Еся, просто сядь