Даже когда я уйду - Николь Фиорина

– Ммм… всем.

Видение с Мией исчезают и сменяются новыми. Теми, которые я не хочу видеть. Видениями оттуда, куда я не хочу возвращаться.

– Что я тебе говорил, братец? – спрашивает Оскар. – Или мне стоит тебе напомнить?

Я дергаю руками, пытаясь высвободиться из веревки. Я привязан к стулу. Если бы я был старше и сильнее, то смог бы порвать эти веревки и спасти ее. Я смог бы сделать хоть что-то… что угодно. Но мне всего двенадцать, я мелкий и жалкий. Оскар напоминает мне об этом каждый проклятый день.

Обнаженная Жасмин лежит на кровати – такая ранимая, но покорная. Ее не нужно связывать веревкой. Ей не нужно заклеивать рот. Угроз Оскара хватает для того, чтобы сделать ее послушной. Жасмин думает, что она – его девушка. Но Оскар считает ее своей третьей жертвой. Она не ожидала, что с ней случится такое. Но вот же оно, случается. Мне было сложно держаться от нее подальше, потому что я хотел спасти ее.

Но она опередила меня.

Прошлым вечером она выбралась из комнаты Оскара и забралась ко мне, умоляя меня о том, чтобы я помог ей сбежать.

Я пытался, Жасмин. Я правда пытался.

Оскар нашел ее на коленях возле моего кинутого на пол матраса. И то, что разворачивается у меня перед глазами – мое наказание.

– Если в ней побывал мой член – она моя, – добавляет он, приподнимая Жасмин над кроватью и ставя ее на четвереньки.

Она не сопротивляется. Она словно мешок картошки. Ее длинные черные волосы спадают с ее спины и закрывают лицо. Оскар ударяет ее по заднице, и я резко отвожу глаза.

– Смотри, Оливер, – требует Оскар.

Я трясу головой.

Звук удара его руки о ее кожу заставляет меня зажмуриться еще сильнее, и Оскар кричит громче:

– Оливер!

Я неохотно поднимаю на него взгляд. Я многого не понимаю, но точно знаю: если бы я этого не сделал, он бы нашел способ меня заставить. Его темные волосы забраны назад и зафиксированы с помощью геля, и я вижу дьявола в его глазах. Он проклинает меня, когда Оскар встает рядом со стоящей на четвереньках Жасмин. Я вижу ее спину – лицо ее смотрит в стену. С Жасмин нельзя так обращаться. Она ведь человек, а не вещь.

Оскар двумя руками разводит в стороны ее ягодицы.

– Ты что, вставлял ей сюда свой мелкий член? – смеется он, и я снова дергаюсь, пытаясь выбраться из пут.

Меня накрывает волнами эмоций. Я сжимаю кулаки, не в силах справиться с погребающим меня под собой безумием.

Ярость.

Я пытаюсь кричать, но на моих губах скотч. У меня не получается.

– Конечно, нет. Ты не понял бы, что делать с киской, даже если бы тебе ее поднесли прямо к носу. – Он снова усмехается, и кровь моя закипает. – Видишь ли, Оливер. Если она мокрая, то девушке хочется. И спрашивать не нужно.

Оскар хватает Жасмин между ног, и пальцы его исчезают внутри нее.

– И эта просто изнывает от желания.

Той же рукой, которой он только что побывал в Жасмин, он срывает скотч с моих губ и ударяет меня по лицу.

– Ты больной! – кричу я.

Оскар запрокидывает голову и снова сует пальцы внутрь Жасмин, наращивая темп, грубее, чем должен бы.

– Тебе нравится, милая? – издевательски спрашивает он у девушки.

– Да, – стонет Жасмин, сдавшись.

Я распахиваю от удивления глаза.

– Попроси его остановиться! – кричу я.

Но вместо этого Жасмин выгибает спину – ее киска будто бы распахивается навстречу брату. Я отворачиваюсь.

– Понял, о чем я? – смеется Оскар и расстегивает джинсы.

– Жасмин, хватит! – ору я еще сильнее.

Оскар достает из штанов свой член.

Она не произносит ни слова, хотя вчера умоляла меня о том, чтобы я помог ей скрыться. Чтобы остановил его. Оскар вдавливает ее лицо в матрас – задница ее поднимается вверх.

– Я найду тебе такую же, братец. Но моих не трогай никогда.

Жасмин вскрикивает, и я зажмуриваюсь.

Я резко распахнул глаза – надо мной стояла доктор Конуэй. Рука ее лежала у меня на плече.

– Ты в порядке? – спросила она, и я с трудом поднялся на ноги и отпрянул от нее.

В глазах ее застыла тревога.

– Оливер, тебе стоит присесть. Ты такой бледный.

– Я в порядке, – я быстренько собрал свои пожитки.

– Что ты увидел? – спросила доктор Конуэй, подходя поближе.

Я поднял руку, останавливая ее.

– Стойте.

Она послушалась, и я провел пальцами по волосам и сделал еще один шаг назад. В животе бурлило, во рту скопилась слюна… еще чуть-чуть, и меня вырвет. Взгляд мой заметался по комнате: куда бы лучше отправить обед? Я проскочил вперед – доктор Конуэй дала мне дорогу. Меня вырвало в корзину для мусора. Успел.

Даже пытаясь залить свои эмоции алкоголем, я никогда не заливал корзины блевотиной.

– Простите, – пробормотал я, нависая над мусоркой. – Я потом все уберу.

– Оливер, все в порядке. Я сама со всем разберусь. Давай-ка отведем тебя к медсестре Ронде, пусть она тебя осмотрит. Тебя проводить?

– Нет.

Только Ронды мне не хватало. Она и так словно курица-наседка.

– Правда, со мной все в порядке. – Я попытался встать, но равновесие меня подвело.

Я схватился рукой за стол, а другой сжал переносицу.

– Так, мистер сорвиголова. Мы идем к Ронде… – Доктор Конуэй подняла телефонную трубку. – И никаких больше вопросов.

Я держался за столешницу и подался вперед. Доктор Конуэй заговорила по телефону. А я попытался справиться с ситуацией, в которой оказался. Пока она меня очень бесила.

А через какое-то время к двери подошел никто иной, как Итан Скотт.

– Привет, Итан. Отведешь Оливера в медпункт? И проверь, чтобы его осмотрели! – попросила Конуэй, пока я массировал виски.

Итан кивнул, а потом махнул мне рукой.

– Пошли, О.

Костяшки пальцев моих побелели – так сильно я сжал столешницу. А потом оттолкнулся от нее.

– Олли, – поправил я его, проходя мимо. – Меня, блин, зовут Олли.

– Как по мне, одно и то же.

Я покачал головой. Итан шел справа от меня. Мы молча прошли по коридорам, а потом оказались в каком-то странном месте.

– Кажется, ты потерялся, приятель.

Но Итан не сбавил скорость. Он продолжил идти, повернул за угол и отправился вниз по коридору.

– Эй, мужик. Мы не туда идем, – начал было я снова, но Итан не отозвался.

Он смотрел только вперед. Еще через один поворот мы оказались в тупике, и я повернулся к нему.

– Это что, шутка, блин, такая?

Он внезапно схватил меня за ворот и вдавил в бетонную стену. Я не успел среагировать: он ударил кулаком прямо мне по лицу. Я