Любовь без памяти - Олли Серж

Я так хочу к нему!

Доедаю хлеб, на который прилипли остатки слизского пюре и запиваю его водой. По-прежнему страшно что-то есть даже здесь. Мало ли какие договоренности случились между моим лечащим врачом и Семеном!

Чем я буду питаться? Я подумаю об этом завтра. У меня есть кольцо с бриллиантом, чтобы попросить санитарку купить лапши. На крайний случай…

Усталость и расстройства дня берут свое. Я ложусь на жестокую кровать, прикрываю глаза и вдруг слышу тихий стук в оконную раму. Ветер или показалось?

Снова стук. Нет! Не показалось!

Сердце подскакивает в горло от страха. Тихо двигаясь, я подхожу к окну. Отдергиваю занавеску и… зажимаю рот, чтобы не закричать от радости.

Демид!

Быстро открываю окно и помогаю Сапсаю спрыгнуть с пожарной лестницы на подоконник.

— Люба, Любушка, — шепчет он и крепко вжимает меня в себя. — Родная моя… Девочка милая!

Я вдыхаю запах мороза, табака и елки, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете.

Демид жадно припадает на несколько секунд к моим губам. Я вцепляюсь пальцами в воротник его куртки, чтобы он не дай Бог не отстранился!

Я так соскучилась! Сколько времени мы потеряли! Сколько всего пережили!

— Как ты прошел через охрану? — Спрашиваю удивлённо. — Там же два поста и ворота с колючей проволокой!

— Ага… — хмыкает Демид. — И два деда, которые уже выпили и верят всем на слово. Я сказал, что новый санитар. Ночной. Меня пустили.

— Ненормальный… — смеюсь и несколько раз целую своего мужчину.

— Постой, — отстраняется от меня Демид и расстегивает куртку. — У меня тут для тебя кое-что есть.

Он начинает доставать из карманов какие-то плоские жестяные банки, хлебцы, печенья, даже пачку сгущеного молока.

— Самое лучшее из запасов комсостава. Генерал подогнал. Ты тут не ешь на всякий случай и таблеток никаких не пей, — заботливо и виновато заглядывает мне в глаза. — День, два потерпи, пожалуйста. Я заберу тебя отсюда. Клянусь. У нас все будет хорошо… — Сапсай перехватывает мои руки и запальчиво покрывает их поцелуям.

Тяжело дыша, вжимается лбом в мой висок.

— Прости меня, прости, что все не так. Что не смог забрать тебя сразу! Я так виноват…

Эти слова попадают в какое-то очень болезненное место на моем сердце. Хорошие, очень правильные слова. И я чувствую, что действительно прощаю Сапсаю все, хотя никогда в жизни не подумала бы о существовании такой обиды. Он — самый лучший мужчина!

— Это ты меня прости, — отвечаю тихо. — За слабость. Я обещаю, что всегда буду тебя ждать! Всегда ждать!

Целуемся, пока не заканчивается воздух и отстраняемся только чтобы сделать вдох.

— А ты правда? — Заглядывает в мои глаза Демид и осторожно кладет руку на мой живот. — Беременна?

Я закусываю губу и киваю, пытаясь не расплакаться.

— Тест показал, что да. Но это нужно ещё подтвердить у врача…

— Люба… — счастливо выдыхает Сапсай и снова стискивает меня в объятиях. — Как же я тебя люблю!

— Нас… — смеюсь, поправляя его.

— Вас люблю, — соглашается Сапсай.

— Расскажи мне, — прошу я его. — Что было после того, как вас обкололи той дрянью? Это было очень страшно. Я думала, что снова тебя потеряла…

— Да ерунда, — пытается съехать с подробностей Демид. — Покатались, с охраной пообщались. Главное… — его голос вдруг становится тяжелым, — главное, что Семен арестован. И я три дня землю жрать буду, но посажу его. Я принесу тебе его голову, моя родная.

— Я бы его убила, — отвечаю едва слышно, но понимаю, что это ни капли не бравада. — Я хочу, чтобы его не стало в живых.

— Родная, убить человека это не так просто…

— Я понимаю, — сдуваюсь и начинаю тихо плакать. — Он у меня забрал всех! Всех! Ты понимаешь? Он чуть не забрал тебя снова. Это счастье, что он не узнал о ребенке… Я его ненавижу! Я так его ненавижу!

Демид крепко сжимает мои плечи и молчит. Я не знаю, о чем он думает, но чувствую, что если будет хоть одна возможность стереть Семена с лица земли. Он это сделает.

Из коридора начинают доноситься шаги и дверные хлопки.

— Тихо…

Не сговариваясь, Демид прячется за штору, а я быстро закрываю окно, смахиваю еду на кровать и ложусь на нее сверху, укрываясь одеялом.

Дверь палаты распахивается…

Я замираю и стараюсь ровно дышать, делая вид, что сплю.

— Тут пусто, — слышу шепот. — Допились дармоеды старые! Если у меня из сестринской хоть одно лекарство пропадёт, я с них спрошу.

Дверь закрывается.

Жду ещё пару минут, а потом подбегаю к Демиду.

— Ты тут как?

— Запарился возле батареи… — он снимает с себя куртку и вытирает лоб. — Мне пора уходить, малыш. Точно… — он всовывает мне в руки телефон. — Чтобы ты всегда была со мной на связи. Я побегу, пока кипишь.

Прижимаюсь к его груди крепко и отчаянно.

— Я люблю тебя.

— И я. Очень… — Демид целует меня. — Все, я пошел.

Распахивает окно, оглядывается по сторонам и прыгает на пожарную лестницу.

Я смотрю ему в след, пока глаза различают темный силуэт.

Конечно, мне не хочется отпускать Демида и оставаться здесь одной, но я шепчу себе, что все будет хорошо.

Тихонько съедаю пару крекеров с паштетом, раскладываю все свои продовольственные запасы под матрац и ложусь спать.

Все будет хорошо…

Глава 44

Демид

Второй день на исходе. У нас куча свидетельских показаний, обличающих Руцкого, но нету ни одного железного доказательства вины, чтобы можно было на долго и основательно его посадить. А все почему? Потому что гниды никогда ничего не делают своими руками.

— Смотрите правде в глаза мужики, — говорит генерал, — не прижмете вы его за старые дела. А вот ту темку, что принёс ваш «Сизый» можно попробовать раскрутить.

— Не томите, товарищ генерал, — устало трет глаза Тимур.

— Следи за мыслью… «Чистильщик» бывает нужен не только тем кто против закона. Меня заказали очень похожему персонажу. Понимаешь? Потому и на зоне у вашего информатора были проблемы. Чаем, сигаретами, водярой там авторитет давно не купишь. А вот витаминами, лекарствами — другое дело!

— Товарищ генерал, да вы гений! — Подрываюсь, понимая его мысль. — Мы можем обернуть ситуацию так, будто для заключенных была сделана плановая закупка медикаментов. И вдруг выяснить, что Руцкой подогнал фуфло!

— Не просто фуфло, — щелкает пальцами Тимур. — А ставил опыты. Общественность