Лорд Безупречность - Лоретта Чейз

– Думаю, приличные леди никогда не пытаются расстегнуть пуговицы на брюках джентльменов.

– Они делают это гораздо реже, чем хотелось бы, – заметил лорд Ратборн, увлеченно расправляя платье.

Хотя у Перегрина и Оливии оказалось вполне достаточно денег, чтобы доехать до Туайфорда, они туда так и не попали.

В Мейденхеде, едва возница остановил дилижанс, чтобы сменить лошадей, Перегрин вылез из щели между двумя слишком толстыми и не слишком чистыми пассажирами. Оба крепко спали, причем на нем. На протяжении пяти последних миль графу Лайлу ничего не оставалось, кроме как вдыхать тяжелый воздух и слушать оглушительный храп. Впрочем, он мог бы стерпеть неудобства, время от времени отвлекаясь на какое-нибудь интересное дело или зрелище. Однако таковых не нашлось, а потому невольный путешественник ощущал страшную скуку, гнев, голод и усталость.

– Все, я дальше не поеду, – решительно заявил он Оливии. – Сама решай, останешься или будешь продолжать путь. Мне все равно.

С этими словами Перегрин выбрался из заточения, вышел за ворота гостиничного двора на улицу и жадно вдохнул прохладный ночной воздух.

Потом посмотрел вокруг. Ему еще ни разу не доводилось покидать уютный дом в столь поздний час. Все вокруг казалось чужим и даже враждебным. Если не считать обычной суеты постоялого двора, городок тонул в тишине глубокой ночи. Жители давным-давно лежали в теплых постелях.

Перегрину тоже хотелось тишины. Только в тишине можно было спокойно подумать. Но, конечно, больше всего хотелось спать. Ведь все нормальные люди по ночам спят.

День и вечер прошли в постоянном напряжении. Трудно было предположить, что именно Оливия сделает в следующую минуту, когда разразится неминуемая катастрофа.

Теперь-то он понял, что катастрофа уже произошла. Бегство с Оливией Уингейт, даже по самым сдержанным расчетам, наверняка сулило крайне неприятные последствия.

Если бы лорд Ратборн догнал их в самом начале пути, как и надеялся Перегрин, все обошлось бы без особого шума. Он объяснил бы, что к чему, и дядя наверняка понял бы его позицию и логику действий. Дядя Бенедикт отличался здравомыслием и справедливостью.

Но уже начался следующий день. Суббота. Та самая, в которую Перегрину предстояло отправиться в Шотландию в сопровождении его сиятельства. Далее если бы существовала возможность нанять почтовую карету – а такая возможность отсутствовала, – то все равно не удалось бы вернуться в Лондон и предотвратить бедствие. Сейчас уже все дядины слуги наверняка знают, что случилось нечто непредвиденное и крайне неприятное. А если узнали слуги, значит, скоро узнает и весь мир.

Следовало давно понять, что общение с Оливией Уингейт к добру не приведет. Надо было отпустить ее вместе с этим Натом Диггерби.

Но в таком случае Перегрин потерял бы интересное приключение.

Да и, говоря по правде, он вовсе не спешил в Эдинбург, где предстояло терпеть невыносимую скуку и унижения в очередной школе, из которой его все равно скоро вышвырнут.

Куда больше волновало неминуемое раздражение лорда Ратборна. Виконт мог решить, что племянник вовсе не стоит тех хлопот, которые доставляет. Тревожила также и реакция родителей, ведь они могли впасть в истерику и запретить навещать его светлость. Если бы не все эти неприятные обстоятельства, то Перегрин не отказался бы сопровождать Оливию в безумном путешествии. Для молодого человека, готовящего себя к экспедиции на таинственные берега Нила, поездка в Бристоль – не больше чем полезная тренировка.

Однако нельзя было забывать о лорде Ратборне. Поскольку дядя до сих пор не поймал беглецов, следовало немедленно остановиться и ждать, пока ему удастся это сделать.

Так что можно спокойно поесть. И лечь в постель.

Мейденхед, торговый городок вполне достойных размеров, располагал несколькими приличными гостиницами. Перегрин вернулся в ту, которая называлась «Медведь» – самую большую и оживленную. И у входа сразу заметил Оливию. Она ждала в картинной позе, скрестив руки на груди.

– Ты должен быть моим оруженосцем, – решительно заявила она. – А оруженосцы неизменно хранят верность и преданность. Они не покидают своих рыцарей.

– Но я голоден, – признался Перегрин, – и очень хочу спать.

– Только не здесь, – возразила Оливия. – Это самая большая гостиница в городке. Очень дорогая. А уж даром они нас ни за что не впустят.

Она оценивающе взглянула вокруг.

– Вряд ли мне удастся заработать деньги глубокой ночью.

– Заработать? – удивленно переспросил Перегрин – Ты хочешь сказать, выманить?

Благородный рыцарь лишь пожал плечами.

– Тебе дает деньги отец. А мне приходится зарабатывать самостоятельно.

Перегрин вовсе не был уверен в том, что ловкость рук, а иногда и прямой обман можно назвать работой, однако он слишком устал, чтобы обсуждать такие тонкости.

– Да, отец действительно, дает деньги. Больше того, часть их сейчас при мне.

Оливия прищурилась.

– Во-первых, сумма не слишком велика, – продолжал Перегрин. – Во-вторых, нечего на меня так смотреть, потому что я никогда не лгал тебе на этот счет.

– Но ты ни разу не говорил о деньгах, – возразила искательница приключений.

– А ты не спрашивала. Ты хотя бы раз обратилась ко мне за советом, помощью или просто для того, чтобы услышать мое мнение?

Не дожидаясь ответа, он продолжал:

– Я заплачу за ужин и, если повезет, за ночлег. Но только в том случае, если ты пообещаешь больше никогда и никому не рассказывать о нашей умирающей матери или о других несуществующих людях.

– Почему? – заинтересовалась Оливия.

– Потому что это неспортивно.

– Как-как? Повтори, пожалуйста.

– Неспортивно, – еще раз произнес Перегрин.

– Наверное, хочешь сказать, что это неприлично, – насмешливо поправила Оливия.

Перегрин распахнул дверь.

– Хочу сказать, что это то же самое, что нападать на маленького и слабого человека. Вот что я хочу сказать, – Молодой граф жестом пригласил спутницу войти.

– О, – произнесла та и переступила порог.

Теперь она молчала, и это вполне устраивало Перегрина. Ему же очень хотелось есть и спать. Наверное, отдохнув, он будет готов к разговору.

Отдохнуть действительно удалось, причем с комфортом. Правда, гостиница на самом деле оказалась непомерно дорогой. Путешественникам пришлось довольствоваться комнаткой величиной со стенной шкаф и спать на предназначенных для слуг жестких койках.

В подобных спартанских условиях лорд Лайл не оказывался еще ни разу в жизни, даже в школе. И все же он крепко уснул. В половине четвертого ночи, когда лорд Ратборн проезжал мимо Мейденхеда, Перегрин спал сном младенца.