Право имею - Айлин Лин

— Что это, Александра Николаевна?

— То, что я вам давным-давно пообещала.

Ратманов, слегка нахмурившись, открыл конверт, вынул сложенный вдвое лист плотной бумаги, развернул.

И замер.

Я видела как его глаза бегают по строчкам. Возвращаются и снова, уже медленнее изучают написанное.

— Борис Елизарович, взгляни-ка, — он тихо позвал друга.

Звонарёв, недоумённо на меня покосившись, встал рядом с Ратмановым:

— Изгиб балки прямоугольного сечения с растянутой арматурой, — прочитал он вслух и смолк.

Это была полная, замкнутая на саму себя теория изгиба железобетонной балки в упругой стадии.

Андрей Львович не двигался, как и Борис Елизарович.

— Этого не может быть, — сказал наконец Ратманов. — Александра Николаевна, этого попросту не может быть! Этим вопросом я занимался для собственного интереса лет десять, знаю систему Эннебика, читал об опытах Куанье. Но такой замкнутой расчётной схемы, с положением нейтральной оси и работой арматуры через отношение модулей, я не видел нигде… И вы просто так отдаёте их мне?

— Андрей Львович, я обещала вам эти формулы, и что с ними делать дальше, отныне решать вам.

Ратманов осторожно сложил бумагу и убрал в конверт.

— Я возьмусь сегодня же, сразу как вернусь к себе, — пробубнил он, глядя куда-то поверх моего плеча невидящим взором. — К утру буду знать наверняка, — помолчал. — Александра Николаевна, прошу прощения, спешу… — и, быстро поклонившись, с удивительной для его возраста прытью, покинул кабинет. И Звонарёв не отставал от него ни на шаг.

* * *

Утро вторника началось со звона разносчика газет в парадную дверь доходного дома на Литейном. Мотя принесла «Новое время» и положила на мой стол. На первой странице шёл материал Сергея Фёдоровича Никитина: «По строительству казённого моста у Смольного. Открытые вопросы Технико-инспекторского комитета Министерства путей сообщения». Строка за строкой автор писал о нарушениях, приводил цифры, даты приёмок, сведения о подмене металла, делая ссылки на повторные пробы независимой институтской лаборатории, и — отдельной строкой — намёк на интерес лица, чьё имя в статье не названо, но всему городу известно.

Я прочла дважды. Никитин не пережал, не назвал напрямую Горчакова. Бажанов же всплыл во второй колонке как ответственный инженер строительства, но любому, кто хоть отдалённо понимал, о чём речь, было ясно, какой оттенок имело слово «ответственный».

Отложив газету, довольно улыбнулась и посмотрела на Мотю, замершую напротив в тревожном ожидании.

— Горчаков буквально сегодня ощутит, как начинает гореть земля под его ногами. Надо предупредить ребят, чтобы следили за его домом пуще прежнего.

— Думаешь, побежит? — округлила глаза няня.

— Не сразу, конечно, — криво усмехнулась я, — для этого он слишком осторожен. Но до весны князь ждать точно не станет. Начнёт шевелиться раньше, активно собирать бумаги и деньги. Возможно даже, отправит жену с круглой суммой за границу первой…

Глава 17

Интерлюдия

Приёмная чертёжной мастерской господина Баранова на Гороховой улице к одиннадцати часам утра напоминала растревоженный улей, с чрезвычайно раздосадованно жужжащими господами в приличных пальто.

Пахло здесь смесью кислого клея и табака, намертво въевшейся в деревянные панели комнат. За длинным барьером из тёсаного дуба корпели трое письмоводителей. Перья их монотонно скребли по серой бумаге, и этот звук неимоверно раздражал сидевших на лавках посетителей.

— Позвольте, милейший! — плотный мужчина в подбитой хорьком шубе и с крупным золотым перстнем на указательном пальце в сердцах хлопнул раскрытой ладонью по деревянному поручню. — Это становится решительно невыносимо! Помилуйте, третий раз за две недели хожу к вам, а воз и ныне там! Целый месяц, сударь, ваши мастера не могут выдать мне простейший план перестройки лавки в Гостином дворе! Там делов-то: две перегородки перенести да оконный проём расширить под новые требования управы!

Письмоводитель, болезненного вида юноша с прилизанными волосами, даже головы не поднял, только кончик его тонкого носа опустился к листу ещё ниже.

— Ваше прошение в работе, господин хороший, — прогнусавил он бесстрастно. — Инженер Иванов занят на обмере доходного дома купца Елисеева. Вернётся к пятнице. Раньше субботы вашу папку никто не откроет. Ожидайте-с.

— Да помилуйте, сколько можно ожидать⁈ — купец подпрыгнул на месте, отчего цепочка его золотых часов на животе согласно звякнула. — У меня товар на складах у Варшавской дороги киснет! Аренда капает, проценты банку идут, а я всё «ожидайте-с» должен слушать⁈

Всё это время, замерев в дверях, к негодованию купца прислушивался долговязый господин в тёмно-зелёном суконном пальто и щегольском, хотя слегка заиндевевшем картузе. Он пришёл пару минут назад, но успел услышать эту тираду практически полностью. Длинными пальцами он задумчиво перебирал шёлковый шнурок от кожаной папки, а когда купец, шумно отдуваясь, опустился обратно на скамью, прошёл в центр помещения и согласно качнул головой.

— Ваша правда, сударь, — негромко, но отчётливо заговорил долговязый. Притихшая приёмная подалась к нему, навострив уши. — Здесь порядка не дождёшься. Хоть и бюро это надёжное, проверенное, так сказать, временем, но… Я вот, изволите видеть, тоже целый месяц пороги оббивал. То у них тушь засохла, то копировщик запил. Намедни сказали, что Баранов изволит отдыхать, устал он, видите ли, и мой заказ снова переносится. Чистое наказание за собственные же деньги.

— Вот-вот! — обрадовался поддержке купец, сердито обмахиваясь шапкой. — Деньги-то вперёд берут! Пять рублей задатку вынь да положь, а как до дела дойдёт — ищи ветра в поле!

— А я нынче как раз за тем и пришёл, — долговязый прищурился. — Заказ отменить. А задатком пущай подавятся. Хватит с меня этой богадельни.

Купец округлил глаза, даже рот приоткрыл:

— Как так — отменить? А заказ ваш? Что у вас там, перестройка? Без чертежа в городское присутствие соваться, только штраф ловить! Управа живо прикроет!

— А чертёж у меня уже вот тут, — собеседник довольно похлопал ладонью по кожаной папке в руках. — За два дня справили, сударь. Ей-богу, не лгу. Третьего дня с утра обратился, а вчера к вечеру приказчик уже доставил на дом всё в лучшем виде. И план с разрезами, и смету. Они учли все мои пожелания до единого: с прилавком и складом для колониальных товаров, и даже чтоб свет