Поцелуй на рассвете - Сандра Браун

Брин утратила остатки скромности. Ей хотелось быть еще ближе к нему, получить еще больше, отдать все, а остальное потеряло смысл. Все, что составляло сущность Брин Кэссиди, стало навсегда принадлежать Джону Райли, и только ему одному. Но Брин чувствовала себя не опустошенной, а наполненной. Ее переполняла любовь.

— О, Джон, не надо. — Тело ее приближалось к моменту освобождения, которое сердце уже испытало. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня.

Райли позволил ее руке направить свою плоть в тесную теплоту ее тела. Он вонзился в нее глубоко, так глубоко, как только мог, а потом, обхватив ее голову руками, прижался к ее губам со всей сжигающей его страстью.

— Брин, ты знаешь, как сильно я тебя люблю?

— Да, да, да… — повторяла она в такт мощным движениям его тела. — Я люблю тебя, Джон, я люблю тебя.

Она достигла пика страсти лишь на считанные секунды раньше, чем он. Райли видел, как она выгибается, запрокидывая голову, как светлеет ее лицо. Затем наступило его освобождение, и живительные соки излились в нее, достигая, казалось, самого сердца.

— Ты преуспел.

Брин бессильно развалилась поперек его тела. Оба были утомлены, обоих разморило. Брин лениво перебирала волоски у него на груди, время от времени ее губы сами складывались для поцелуя, и она прикасалась ими к его коже.

— Как это? — спросил Райли, не открывая глаз. Впервые за последние несколько месяцев он чувствовал настоящее умиротворение.

— Ты сказал, что хочешь, чтобы мы запомнили этот раз. Так вот, я это никогда не забуду.

— Не забудешь что?

Брин намотала волоски на палец и с силой дернула.

— Ой-ой-ой! — завопил Райли. — Ну прости, прости, ты что, шуток не понимаешь?

Смеясь, он обвил ее руками и перекатил на спину, а потом, стал рычать, изображая голодного хищника. В конце концов их губы встретились и слились в нежном поцелуе, полном любви.

— Райли, я хочу снова стать твоей женой, — прошептала Брин, когда он наконец оторвался от ее губ.

— А ты никогда не переставала ею быть.

— Хочешь заставить меня произнести все по буквам, не так ли?

Он усмехнулся, в глазах сверкнули дьявольские огоньки.

— Ну что ж, ладно. — Брин вздохнула. — Я хочу вернуться в наш дом.

— И в нашу постель?

— И в нашу постель. — Она тронула пальцем его губы. — В особенности в нашу постель.

— Быть вместе в горе и в радости?

— Пока смерть не разлучит нас.

— А как насчет детей?

— Что насчет детей?

— Ты не очень-то ухватилась за эту мысль, когда я в последний раз высказал ее тебе.

— Тогда ты залил кровью весь мой «датсун»!

Райли только охнул.

— К тому же тогда мы еще не сошлись официально.

— Это было лишь вопросом времени.

— Не слишком зазнавайся, а не то я не скажу тебе, что случайно забыла принять меры предосторожности.

— Случайно?

— Я же тебя предупреждала, чтобы ты не слишком зазнавался.

Улыбка Райли была олицетворением самонадеянности. Но потом он посерьезнел и спросил:

— Брин, ты уверена?

— Насчет детей?

— Насчет всего.

Она ответила не колеблясь:

— Абсолютно уверена.

— А как же работа, которую предлагает Уинн? Мне страшно не хочется просить тебя отказаться от такой хорошей возможности.

— Я уже отказалась.

— Ты уже… как? Когда?

— Сегодня утром. Пока ты спал, я спустилась в гостиную и позвонила Уинну.

— Проклятие, — тихо пробормотал Райли. — Почему ты мне не сказала?

— Ты не спрашивал.

— И что ты ему ответила?

— Что я польщена его предложением, но, приняв его, я бы поставила под угрозу то, что для меня гораздо важнее. Свою семейную жизнь.

— Наверняка Уинн был не в восторге. — В голосе Райли послышалось плохо скрытое злорадство.

— Он воспринял это довольно спокойно, особенно если учесть, что я позвонила ему еще до рассвета и подняла с постели. Я бы даже сказала, что он был рад услышать мой ответ так рано.

— Он думал, что ты звонишь, чтобы сообщить ему хорошую новость.

— Так оно и было, только его понимание хорошей новости не совпадает с моим.

— Ты упомянула, что в постели тебя ждет похотливый муж?

Брин чмокнула его в подбородок.

— Некоторые тайны слишком восхитительны, чтобы делиться ими с посторонними. — Она обняла его за шею. — Ну что, теперь ты доволен? Ты получил обратно и жену, и продюсера.

— Да, это может прийтись кстати. — Райли поцеловал ее. — Особенно если мне когда-нибудь доверят другую передачу на телевидении.

— Гм, это наверняка… — Брин оборвала себя на полуслове и непонимающе уставилась на него. Ее голова упала на подушку. — Что ты сказал?

— Я сказал, что если получу другую передачу…

— Эту часть я уже слышала, лучше объясни, как тебя понимать.

Он скатился с нее и лег на спину, подложив здоровую руку под голову, а забинтованную положив себе на грудь.

— Растяпа Уит довольно точно изложила большую часть фактов.

— А именно? Скажи толком, в «Утре» возникли проблемы или нет?

— Тебе будет приятно узнать, что, как только ты ушла из передачи, все полетело к черту. — Райли бросил на нее многозначительный взгляд. — В основном это произошло потому, что ведущему упомянутого ток-шоу стало на него наплевать.

— И насколько упал рейтинг?

— Скажем так, руководство студии имело все основания вызвать меня на ковер и предъявить ультиматум. Они считали, что единственный способ решить наши проблемы — вернуть тебя. Причем срочно. И эта работа была поручена мне. Я обязан был вернуть тебя всеми средствами, праведными и не праведными.

— Ясно.

— Тогда-то я и заявил им, что мой брак и так уже находится под угрозой и я не собираюсь подвергать его еще большему риску ради какой бы то ни было передачи, а если они ждут от меня именно этого, то могут засунуть эту передачу… ладно, не важно, думаю, основная мысль тебе понятна.

Боясь реакции Брин, некоторое время Райли лежал, уставившись в потолок. Наконец он набрался храбрости и повернулся к ней. В глазах Брин стояли слезы.

— Бог мой, Брин, почему ты плачешь? Неужели ты так расстроилась?