Дуэль - Барбара Мецгер

Мужчина может жить без любви. Женщина не может.

Аноним

Мужчина может жить без любви, но у него есть лошади и собаки, поэтому он не чувствует, насколько он несчастен. Женщина чувствует это постоянно.

Жена анонима

Один голос высказался против.

– Нет, ей не следует выходить за этого недотепу.

Йен обрадовался бы этому голосу, но голос принадлежал его сестре, которая наконец-то прибыла в Лондон. За этим приятным заявлением последовало, к несчастью, предложение:

– Она может поселиться у меня.

Как, отослать Афину к этой старой деве с ее розами, комнатными собачками и собиранием денег на благотворительность? Этого он не мог сделать. Афина полна любви, полна жизни, она просто создана для замужества. Она заслужила, чтобы у нее был свой собственный дом, чтобы на руках у нее сидели ангелоподобные младенцы с бирюзовыми глазами, а рядом стоял муж, который души в ней не чает. Она заслужила человека, который будет лелеять ее и посвятит всю свою жизнь тому, чтобы сделать ее счастливой, потому что только ее счастье сделает его жизнь полной. Мисс Ренслоу не найдет ничего подобного, живя в Ричмонде с сестрой Йена.

Возможно, жизнь реформатора покажется ей интересной и поездки на угольные копи и шерстяные фабрики тоже покажутся ей интересными – поначалу. Она будет плакать при виде того, как живут семьи рабочих, особенно их дети, и будет из кожи лезть вон, чтобы добиться улучшения их положения, как это делает Дороти. Но такая жизнь – это выбор Дороти, принуждение здесь неуместно.

Леди Дороти Мэддокс могла бы оставаться в Лондоне как гостья ее брата и, возможно, достаточно сильно изменить политику правительства, оказывая влияние на тех, кто голосует в парламенте. Йен пытался объяснить ей, что мужчина более склонен слушать женщину, ощущая приятную наполненность желудка, чем когда он читает ее пылкие речи в газетах перед завтраком. Но мягкие уговоры были не в характере Дороти. Она была пылкой в своих убеждениях и любого, кто с ней не согласен, считала глупцом.

Она не любила также и светские ценности, которые господствовали в Лондоне, экстравагантное расточительство высшего общества в то время, когда в трущобах в пяти минутах ходьбы от Мейфэра голодают дети. Она не может получать удовольствие от роскошных обедов, говорила Дороти, зная, что многие живут впроголодь. Когда она уезжала к себе в Ричмонд, высшее общество вздыхало с облегчением.

Она могла бы поселиться в Бате, вместе со своей матерью, по крайней мере, до тех пор, пока они не придушат друг друга. Обе испытали облегчение, когда Доро решила поселиться в графском поместье в Ричмонде.

Теперь, по прошествии нескольких лет и несколько месяцев спустя после того, как они виделись, матушка Йена и его сестра принялись ссориться, едва Дороти переступила порог. Леди Марден решила, что платье дочери ей не идет, что оно старомодно и плохо сшито. Волосы у нее в беспорядке, манера держаться не подобает леди, и она целую вечность не навешала свою несчастную больную мать.

Леди Дороти решила, что ее мать слишком усердно лечится своим подкрепляющим средством, одевается как женщина в два раза моложе и преувеличивает свои недомогания, чтобы дети почувствовали, как они виноваты, не уделяя ей достаточного внимания.

– Вот видите? Вы действительно позорно пренебрегали мной.

– Мое время нужно другим людям гораздо больше, чем потакающей себе женщине, которая только и делает, что занимается сплетнями и играет в карты. Не понимаю, как вы выносите жизнь в Бате среди этих старых ведьм.

– Они не ведьмы! И они не старые. Некоторые даже моложе меня.

– Вот именно.

Нет, леди Дороти не была бы счастлива и в Бате тоже.

Йен знал, что она могла бы выйти замуж, потому что у нее был личный доход и более чем щедрое приданое, которое Йен положил на ее счет, когда она переехала в Ричмонд. Она получила несколько предложений, о которых он знал, в те годы, когда начала выезжать в свет, и неизвестно сколько еще с тех пор. Дороти заявила, что мужчины, которые сватаются к ней, хотят получить ее приданое, и отказала всем.