Дуэль - Барбара Мецгер

Йен полагал, что у жены Ренсдейла сундуки набиты всяким добром. Он решил, что они с Афиной не будут часто видеться с этой неприятной парой. Но она может захотеть присутствовать при крещении их младенца, и Йен вынужден будет ее сопровождать. Почему никто не говорит о том, что, обзаведясь женой, мужчина также обзаводится целой кучей родственников?

Возможно, Афина и ее младший брат смогут сами поехать в поместье Ренсдейлов в Дерби. Нет, это не годится, тем более сразу после свадьбы. Это вызовет еще больше кривотолков, чем теперь, люди будут размышлять, почему это жена уезжает от мужа. Мысль о том, что эти старые сплетницы запустят когти в его жену, не понравилась Йену. Равно как и мысль о том, что она уедет в сопровождении одного только брата. Черт побери, жена – это такая ответственность!

С другой стороны, если она уже забеременеет к тому времени, когда у Ренсдейлов родится младенец, можно будет сослаться на положение Афины и не присутствовать на семейном торжестве. Йен представил себе располневшую Афину, которая носит ребенка – его ребенка, наследника или крошечную малышку с бирюзовыми глазами.

Чем скорее Йен приступит к осуществлению своего плана, тем скорее у него появится наследник. Он извинился перед гостями и поднялся, оставив Карсуэлла развлекать Ренсдейла, а сам пошел пожелать Трою приятных сновидений.

Карсуэлл поднял бокал – Йен не понял, в знак ли сочувствия или с пожеланием удачи, – а Ренсдейл посоветовал ему поторопиться, иначе леди Ренсдейл явится сюда узнать, почему откладывается бракосочетание и Ренсдейл не возвращается домой.

Эти слова заставили Йена опрометью взбежать наверх. Но Афину он уже не застал.

– Она пошла спать, – сообщил Трой. Вид у него, был не менее подозрительный, чем у Спартака. Собака лежала рядом с ним и тоже выказывала недовольство. Трой положил руку ей на загривок, чтобы она не бросилась на сапоги Йена. – Что вы ей сказали, почему она так расстроилась?

– Я ничего ей не говорил.

– Может быть, поэтому она и расстроилась? Я думал, вы знаете, как привести леди в хорошее настроение.

Трой казался таким разочарованным в своем герое, что отпустил собачий загривок.

Йен держал наготове кусочек курицы. Вытирая руку о полотенце, он сказал:

– Я умею это делать так, как вы не научитесь за всю жизнь, сопляк, так что следите за своими манерами. И потом, ни один мужчина не знает, что происходит в женской голове. Занимайтесь своим греческим или латынью, потому что ими овладеть легче. Кстати, – Йен говорил уже не о своих матримониальных планах, – насколько я понимаю, своими занятиями вы стараетесь наверстать упущенное.

Трой вздохнул и отложил на ночной столик книгу о лошадях.

– Эффи требует этого, хотя Уигги вот уже два дня не приходит.

– Она права. Иначе мозг у вас станет дряблым. Или мышцы. Поедем завтра в «Таттерсоллз»? Я обнаружил, что мне нужна новая пара для фаэтона, а вам полезно проветриться. У вас достаточно здоровый вид для короткой поездки, а вам, должно быть, зверски надоело сидеть в этой комнате. Можно запастись одеялами и нагретыми кирпичами, так что ваша сестрица не станет возражать, а потом заехать к Гунтеру съесть мороженого или выпить чашечку кофе. Вы можете побывать в «Уайтс» в качестве моего гостя, посмотреть, что вас ждет через несколько лет.

Улыбка Троя угасла, он вцепился рукой в одеяло, пряча глаза от Йена.

– Я не могу.

– Боитесь, что ваша сестра на вас рассердится? Я с ней поговорю. Ей следует перестать кутать вас в вату, иначе вы никогда не окрепнете.

Трой посмотрел на свои ноги.

– Я… я не могу как следует ходить.

– А вы пробовали?

– Разумеется. Думаете, мне нравится лежать в постели?

Йен готов был дать себе тумака.

– Нет, конечно, нет. О боги, я не хотел сказать, что вы притворяетесь больным! Подождем, когда вы окрепнете.

– Я устал, – сказал Трой едва слышно. – Пожалуй, посплю.

Йен ушел, с отвращением думая о соблазнительной невесте и предстоящем браке. Чувство вины уничтожило вспыхнувшее желание.

По его вине мальчик, быть может, останется инвалидом. Как он может думать о том, какое обручальное кольцо подойдет Афине, или о том, как они проведут первую брачную ночь?! Ведь это он искалечил юношу. И так и не признался в этом Афине. Черт побери, не может же он опуститься ниже уровня этой дурацкой собаки. К несчастью, в отличие от собаки он всегда будет слышать тот роковой выстрел.

Утро не принесло ни облегчения, ни воодушевления. Йен осознал, что труслив и малодушен. Сегодня он признает свою вину.

Он решил, что самое лучшее время для этого – завтрак. Мать не встает раньше полудня, сестре подают в ее комнату утренний шоколад и сладкую булочку, пока она обдумывает, в какого пэра ей вцепиться на предмет своего очередного любимого проекта. Йен полагал, что во второй половине дня она отправится посетить один из тех сиротских приютов, которым оказывает помощь его семья, в сопровождении Карсуэлла. Они спорили о проблеме обучения чтению уличных мальчишек, и Доро вознамерилась доказать свою точку зрения. Бедный Карсуэлл. Если Йен сможет покончить за завтраком с этим ужасающим делом, он хорошо проведет весь день. Ему нужна поездка верхом, прогулка, нужно побоксировать в тренировочном зале. Ему не нужно посещать дома призрения или присутствовать при резких разговорах своей сестрицы. Возможно, Афина захочет проехаться в коляске, чтобы отпраздновать… Нет, сначала ему нужно побывать в «Таттерсоллз».

Полный решимости, спланировав свой день и свою жизнь, Йен пил горячий черный кофе, ожидая, когда Афина спустится вниз.

– Мисс Ренслоу еще не завтракала? – спросил он Халла, несущего поднос.

Ноздри Халла неодобрительно затрепетали.

– Поскольку нет еще и семи часов, милорд, я не жду покамест молодую леди. – Он поставил перед графом горку поджаренных хлебцев, расставил на столе миски с вареньем, маслом и медом. Снял серебряную куполообразную крышку с блюда, на котором лежали вареные яйца.

– А я думал, что уже девять, если не больше, – сказал Йен, покачав головой при виде яиц. – Я… я проголодался.

Халл посмотрел на ненужные яйца, в спешке приготовленные поваром на два часа раньше положенного.

– Слушаюсь, милорд.

Он отставил яйца на сервант и пошел искать копченую рыбу, тоже под серебряной куполообразной крышкой. Граф и от рыбы отказался.

– Меня мутит от ее запаха.

Тогда Халл принес два блюда под крышками, одно с почками, другое с ветчиной. Йен оба отправил на буфет.

– Возможно, если ваше сиятельство сообщит мне, что именно вам угодно, на кухне не будут так суетиться. Почки? Филей? Булочки с маслом? Каша? Бекон? Может быть, один из бисквитов, которые леди Марден употребляет для улучшения пищеварения?