Летняя луна - Лаура Кинсейл

– Его повесят… – повторила она. – Нет, я этого не допущу!

Шелби откинул золотистую голову назад и рассмеялся.

– Какой грандиозный фарс! Герцог Деймерелл арестован и призван, наконец, к ответу за то, что командовал другими людьми! – Он бросил взгляд на Жаклин, и смех его затих. – В прошлом и настоящем. Я считаю, что повесить – это слишком мягкое наказание для него.

Куин поднялся:

– Я съезжу в деревню и немедленно пошлю за представителем власти.

– Нет! – воскликнула Мерлин. – Не делайте этого! Я буду лгать! Я никогда не признаю, что Рансом меня похитил! Я скажу, что сама отдала ему летательную машину и все остальное!

Куин остановился. Вопросительно подняв брови, он посмотрел на Шелби. Тот махнул рукой:

– Ради Бога, вы же не подумали, что это всерьез. Садитесь же, – голос его звучал спокойно, но быстрый взгляд, который он бросил на Куина, напомнил ей Рансома.

– Майор О’Шонесси, – сказал мистер Пилл, – возможно, слишком подвержен суете.

– Да и не только ей, – едко заметил Шелби.

Подмигнув Мерлин, Куин снова уселся рядом с Жаклин, и красивое лицо Шелби застыло, как маска. Он забарабанил пальцами по ручке кресла, выстукивая небрежно замысловатый ритм:

– Может быть, найдется менее радикальный способ вернуть Мерлин летательную машину?

– Да, – согласилась Мерлин, – поэтому я и хотела со всеми вами поговорить.

Она подняла листок с расписанием Рансома, который Шелби уронил на пол.

– Здесь написано, что я свободна с одиннадцати вечера до девяти утра. Если я смогу пробраться в бальный зал и кто-нибудь проследит, чтобы Рансом все это время был занят, то я смогу продолжить работу, и он об этом даже не узнает.

– Чтобы он был занят между одиннадцатью вечера и девятью утра… – задумался Куин. Он, улыбаясь, посмотрел на Жаклин. – Интересно, кто смог бы это устроить?

– Ты, ирландский ублюдок! – Шелби вскочил с кресла. – На что ты сейчас намекнул этим замечанием?

Куин выглядел удивленным:

– Абсолютно ни на что, милорд. Я просто размышлял.

– В следующий раз, когда будешь размышлять, держи глаза подальше от моей… от леди Жаклин:

– Ну хватит, Шелби, – сказала Жаклин. – Тебе не нужно защищать мою честь, дорогой. Ты этого не делал, даже когда мы были женаты.

Шелби резко отвернулся и уставился в окно.

– Разумеется, – произнес он. – Я забылся. Простите меня. Если вам угодно, майор, можете назвать ее хоть портовой девкой. Меня это совершенно не касается.

Нахмурив брови, Мерлин переводила взгляд с одного на другого. Затем, прищурившись, взглянула на Жаклин.

– Вы в самом деле можете что-то сделать, чтобы занять Рансома всю ночь?

Жаклин мягко рассмеялась. Она взяла Мерлин за руку и погладила нежно, как мать:

– Только то же самое, что и любая другая женщина.

– Ой, – догадалась Мерлин, – вы имеете в виду… это?

– Именно так.

– Не уверена, что мне нравится эта идея. – Она стала покусывать ноготь, пытаясь представить Рансома в постели не с ней. Представить, что он трогает, ласкает и любит кого-то другого. Рука ее скомкала расписание. – Нет, мне это не нравится совершенно.

– Невинное дитя! – воскликнула Жаклин. – Но что касается меня, милая Мерлин, вы не беспокойтесь. Не думаю, что мы с герцогом можем стать любовниками. Для этого он слишком заносчив, а я чересчур испорчена.

Сейчас Мерлин была даже рада, что Рансом заносчив.

– У вас есть какие-нибудь другие идеи? – неуверенно спросила она.

Куин поднялся и медленно подошел к двери. Нагнувшись, он исследовал медный замок с гравировкой и блестящую ручку.

– Если вы хотите взломать дверь в этот зал, то, клянусь кровью моей святой матушки, считайте, что проблема уже решена.

– А взломщиком будете вы, если я правильно угадал? – воскликнул Шелби и уставился в лицо Куина. – Иначе зачем еще, черт возьми, по дому шатается такой негодяй, как вы?

– Вы должны мне деньги, дружище. Не забывайте.

– Ах да, я что-то должен… – парировал Шелби. – В мире полным-полно моих кредиторов, однако далеко не все они кормятся в моем доме и называют меня дружищем.

Мерлин была поражена внезапным превращением дружелюбного Шелби в человека, который, похоже, был настроен весьма решительно. Куин тут же склонил голову, уступив:

– Позвольте мне принести извинения за фамильярность, милорд.

– Фамильярность – это мягко сказано. Убирайтесь отсюда вместе со своей наглостью.

Куин не отрывал взгляд от ботинок Шелби:

– Простите, милорд, но я здесь не по вашему приглашению.

Шелби фыркнул:

– И что, я должен поверить тому, что мой брат хочет видеть вас здесь? Я нахожу это в высшей степени неправдоподобным. Но даже если это соответствует действительности, я сделаю все, чтобы переубедить его.

– Милорд! – Куин поднял глаза. С лица его исчезла обычная нахальная улыбка. Он казался таким серьезным, каким Мерлин еще ни разу его не видела. – Примите мои глубочайшие извинения. Я перешагнул грань допустимого.

Шелби нетерпеливо махнул рукой:

– Ох, ради Бога, своими сладкими речами вы уже никого не удивите. Но, болтаясь тут, вы все равно ничего не добьетесь. У меня сейчас нет ни пенни, и вы прекрасно об этом знаете. Уезжайте.

– Милорд… – Куин нервно вздохнул и сжал губы. Он перевел взгляд с Шелби на Жаклин.

Шелби тоже посмотрел на нее. Она с очевидным интересом наблюдала за перепалкой.

– Ох, ну конечно же! – Шелби развел руки, изображая поклон. – Как же я сразу не догадался? Он здесь по твоему приглашению, правда, моя дорогая Жаклин? Вновь приношу свои извинения. В высшей степени сожалею, что чуть не помешал вашей интрижке…

– Шелби, – произнесла Жаклин и предостерегающим жестом указала в сторону Вудроу. Мальчик молча стоял рядом с Мерлин и с широко раскрытыми серьезными глазами впитывал каждое слово.

Шелби шумно вздохнул и замолчал.

– Мисс Мерлин, – через некоторое время сказал Вудроу, – наверное, помогать вам буду я. Они все, по-моему, только и могут, что спорить.

Мерлин кивнула:

– Да, это я вижу!

Шелби, Куин и Жаклин тут же стали с интересом рассматривать стены, пол и потолок.

– Дорогой мой, – наконец сказала Жаклин, – ты же знаешь, мы просто…

Ее прервал крик мистера Пилла.

– Он не заикался! – воскликнул он. – Мальчик перестал заикаться!