Капелька скандала - Амелия Грей

– Конечно, нет. – Она отошла от графа, направляясь к диванчику, но он пошел за ней. Миллисент взглянула на дверь. Сколько времени нужно Гленде, чтобы передать миссис Браун просьбу поговорить с кухаркой о чае?

– И все-таки зачем?

Миллисент хотелось сказать ему правду, признаться, что она вовсе не получает удовлетворения от того, что делает. Но она не посмела. Поймали ее – но не ее тетку. Миллисент не могла сообщить лорду Данрейвену, что ее тетка и есть лорд Труфитт. Она приехала помочь тетке сохранить за собой работу, а не разоблачать ее, поставив в такое положение, что ей придется лишиться своего заработка.

– Причины вас не касаются, и я не стану о них распространяться.

– Полагаю, что Хиткоуты и леди Беатриса не знают, чем вы занимаетесь.

К счастью, это прозвучало как утверждение, а не как вопрос. Если она будет осторожна, ей не придется говорить ему больше, чем это необходимо.

– Леди Беатриса и Хиткоуты очень добры ко мне. Мне было бы неприятно, если бы они узнали о вашем открытии.

– Я могу обнародовать, кто вы, и вы потеряете работу.

– Я потеряю нечто гораздо большее, – серьезно прошептала она, с ужасом чувствуя, что скандал выгонит ее из Лондона, как когда-то выгнал ее мать. – Я уверена, что леди Беатриса попросит меня уехать. – Она ведь больше не будет полезна тетке.

И вдруг в голове у Миллисент мелькнула спасительная мысль. На мгновение она замерла, а потом повернулась и посмотрела лорду Данрейвену в глаза.

– Я могу попросить вас, сэр, не предпринимать никаких поспешных шагов? Думаю, я знаю способ, как вам помочь.

Лорд Данрейвен вопросительно поднял брови.

– Помочь мне? Это каким же образом? Да вы просто извели меня своей писаниной.

Миллисент сжалась. Он говорил так, что ее занятие действительно казалось чем-то ужасным, но она все равно не откажется от своей идеи.

– Я могу помочь вам найти светского вора.

Чандлер улыбнулся, потом фыркнул.

– Вы меня удивляете, но, черт побери, мне это нравится, Миллисент. Так какже вы можете помочь мне найти вора?

– Во-первых, я слышу то, чего не слышите вы. Вы – граф. Люди следят за своими словами, когда вы рядом, но со мной они не так осторожны. Я могу услышать больше новостей относительно светского вора, чем вы.

– Я каждый день общаюсь с Доултоном и остальными. Полагаю, что это дает мне возможность услышать новости раньше вас, если только у вас нет информатора на Боу-стрит.

– Ну конечно, нет. Но ни вы, ни ваши полицейские не могут слышать, о чем говорится в дамской комнате. Например, я услышала там, что есть некий граф, который присматривает богатую невесту, потому что слишком сорил деньгами и от состояния его ничего не осталось.

– Неужели? Кто же это?

Миллисент улыбнулась с видом победителя.

– Вот видите, значит, есть кое-какие сплетни, в которые я посвящена и которые вам хотелось бы услышать.

Лорд Данрейвен снова нахмурился.

– Вам действительно нравится меня испытывать.

– То же самое я думаю о вас.

– Как может какой-то бедолага, растративший свое состояние, помочь мне найти вора?

– А может, он и есть тот, кто крадет ценные вещи. Ему ведь нужно где-то раздобыть деньги, чтобы удержаться на плаву, пока он не найдет подходящую невесту.

– Хмм. Это вполне вероятно.

– И вор должен принадлежать к высшему обществу, чтобы иметь возможность воровать в таких домах. С этим согласны все, кроме тех, кто считает, будто ворует призрак.

– А их число, похоже, растет.

– Никто не сообщил, что видел на приемах какого-то незнакомого человека. – Миллисент грустно усмехнулась. – И я полагаю, мы с вами не станем отрицать, что вовсе не призрак выходит из домов с фамильными ценностями.

– В этом наши мнения совпадают. Да, пожалуй, вы могли бы быть мне полезны.

– Лорд Данрейвен, вы говорите так, словно я – какая-то старушка.

– Старушка? Ну уж нет. Скорее помощница. Ладно, мисс Блэр, мы станем на некоторое время партнерами. Я не буду разглашать вашу тайну, а вы обещаете сообщать мне то из услышанного вами, что могло бы вывести нас на вора.

У Миллисент точно гора с плеч свалилась. Слава Богу, она удержала его, и он не спросил имени лорда Труфитта. Они уже подошли к этому совсем близко.

– Даю слово.

– Итак, кто же этот титулованный глупец, растративший свое состояние?

– Чтобы узнать ответ, вам придется прочесть завтра раздел лорда Труфитта.

– Это таким способом я буду получать от вас информацию? Читая скандальную хронику?

– Не всегда, но мне кажется благоразумным начать с этого. Кстати, теперь мне понятно, почему вы не принесли мне пирожных.

– О чем вы говорите? Снова хотите сменить тему разговора?

– Да. Мне сказали, что вы приносите абрикосовые пирожные каждой леди, к которой приходите с визитом, и что ваш повар печет их лучше всех в Лондоне.

Лоб графа снова пересекла морщина.

– Неужели я настолько предсказуем?

– Только не для меня. – Миллисент подняла руки ладонями вверх и мило улыбнулась. – У меня пирожных нет.

– Вы тоже для меня совершенно непредсказуемы. Я был так поражен, когда сообразил, чем вы заняты, что мне и в голову не пришло попросить повара приготовить пирожные. Но даже сейчас, когда я знаю, что вы занимаетесь делом, вызывающим у меня презрение, мне хочется заключить вас в объятия и поцеловать.

– Силы небесные, сэр, вы должны быть осторожней. – Она бросила взгляд через его плечо на дверь. – Если кто-то войдет и услышит, что вы говорите мне такие вещи, нам придется обвенчаться. А теперь извините меня, но мне пора переодеваться к вечеру, так как скоро приедут мои сопровождающие.

– Не спешите, дорогая Миллисент. – Он обнял ее и привлек к себе, так что их лица оказались совсем рядом. – Обычно деловые сделки скрепляются рукопожатием, но я бы предпочел, чтобы наш договор мы скрепили поцелуем.

Миллисент открыла рот, чтобы возмутиться, но не успела произнести ни звука – ее губы оказались прижатыми к его горячим губам. Рассудок велел ей протестовать изо всех сил, она и протестовала – рассудком.

«Он повеса».

«Ему нельзя доверять».

«Но он вызывает у меня такие восхитительные чувства!»

Ее тело сразу же расслабилось в его жарких руках. Миллисент думала только о том, какие чувства он у нее вызывает – удивительные, желанные.

Чандлер впился в ее губы сильнее, и Миллисент, словно всегда знала, что ей нужно делать, шире открыла рот и с пылом приняла его язык. И отдала ему свой, а он ответил тихим стоном наслаждения. Она обвила руками шею Чандлера, позволив его рукам крепче обнять себя.