Больше, чем ты желаешь - Джо Гудмэн

Брай зажгла лампу и, выпроводив Люка, села в большое кресло и сняла ботинки. Не прошло и минуты, как он вернулся. Брай быстро опустила платье и встала.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что у нас проблемы и с другой дверью?

— Нет, если ты не хочешь это слушать.

— Это просто невероятно!

Выбившийся из прически локон упал ей на глаза. Нетерпеливо сдув его, она последовала за Люком. Брай толкала и пинала дверь и продемонстрировала Люку весь свой запас ругательных слов.

— Тише, — осадил он ее. — Адди и Джеб еще не легли. Они могут тебя услышать.

Брай прислонилась к двери и, закрыв глаза, стала массировать виски.

— Ты сможешь открыть эти двери утром? — спросила она.

— Я могу открыть их и сейчас, если тебе угодно.

— Мне угодно, но стук вызовет массу вопросов, отвечать на которые у меня нет сил. Ты можешь спать на полу в моей комнате.

— Спасибо, но я предпочитаю спать в собственной постели. До Брай дошло, что они не могут обсуждать такие вопросы в коридоре. Оттолкнувшись от двери, она схватила Люка за рукав и потащила к себе в спальню. Когда они снова оказались за закрытой дверью, она набросилась на него:

— Раньше ты приводил мне массу доводов, по которым тебе не хочется спать в своей постели!

— Тогда у меня была альтернатива — спать с тобой в твоей постели. В мои планы не входило спать на полу. Соседняя комната могла бы стать компромиссом, но теперь у нас нет другого выхода.

— Тогда на полу буду спать я.

— Прекрасно.

Челюсть Брай слегка отвисла, когда она услышала его ответ.

— Ты это серьезно? — недоверчиво спросила она. — Ты хочешь сказать, что позволишь мне спать на полу? — Я хочу сказать, что позволю тебе делить со мной эту постель. Все остальное — на твое усмотрение. — Он подошел к кровати и поставил лампу на стол. — На случай если ты решишь ко мне присоединиться, какую сторону ты предпочитаешь?

— У меня нет предпочтительной стороны. Я сплю, раскинув руки и ноги во все стороны.

Люк видел, что она пытается отпугнуть его этим признанием. Однако образ Брай с раскинутыми на постели руками и ногами вовсе не представлялся ему неприятным.

— Я приложу все усилия, чтобы тебе не помешать, — пообещал он.

— В этом нет необходимости. — Подойдя к кровати, Брай начала стаскивать с нее одеяла.

Она устроила себе постель на полу рядом с камином и, проведя по ней ладонью, решила, что ее ложе получилось достаточно мягким.

Услышав звук сбрасываемых ботинок, Брай через плечо посмотрела на Люка. Он уже снимал с себя сюртук.

— Ты ведь не собираешься раздеваться здесь? — буркнула она.

— А где же мне раздеваться? Не волнуйся, я останусь в подштанниках.

Брай быстро отвернулась и для надежности закрыла глаза.

— Разве у тебя нет ночной рубашки? — спросила она.

— Она в моей комнате.

— Я принесу ее тебе.

— Не смеши меня. Во-первых, если ты помнишь, я не смог открыть дверь моей комнаты, а во-вторых, мы ведь не собираемся спать вместе. Не смотри на меня — и через минуту я буду под одеялом.

Однако минутой дело не обошлось. Скрипя зубами, Брай начала мысленно отсчитывать секунды, когда услышала, как он моется под ее умывальником и тщательно складывает свою одежду, в чем она не видела особой необходимости. Она повернулась только тогда, когда под ним заскрипел матрас. Пока он натягивал на себя простыню, Брай успела заметить его обласканные солнцем плечи и грудь. Во рту у нее пересохло, и она с трудом выдавила из себя:

— А как, по твоему мнению, должна переодеваться я?

— Что? — Люк приподнялся на локте. — Простыня сползла с его плеча, приоткрыв грудь. — Ты говоришь, словно у тебя во рту камни. Ты, случайно, не отрабатываешь дикцию?

— Я отрабатываю терпение, — четко ответила она. — Отвернись.

— Может, мне задуть лампы?

— Нет! — Чтобы усилить значение этого слова, Брай даже замахала руками. — Я сама с ними разберусь!

Люк кивнул. Его огорчила его забывчивость — ведь он знал, что Брай не может спать в темноте. Он молча смотрел, как она подошла к прикроватному столику, сняла стеклянный абажур с одной из ламп, вытянула губы, словно для поцелуя, и слегка дунула. Пламя заколебалось и погасло. Затем она привернула фитиль второй лампы.

— Ты не должен поворачиваться, — раздраженно проворчала Брай. Взяв с постели подушку, она бросила ее к себе на одеяла. — С тебя хватит и одной. А сейчас повернись ко мне спиной.

Люк почувствовал себя дрессированной собачкой Брай, а не ее мужем. Хорошо еще, что она не приказала ему стоять на задних лапах и служить. Он перевернулся на другой бок с такой скоростью, что она смутилась. Звук, вырвавшийся из его горла, был чем-то средним между ворчанием и смехом.

— Что это было? — спросила она, кружась на одном месте в тщетной попытке расстегнуть на спине маленькие перламутровые пуговки.

— Ничего.

— Надеюсь, не храп? Может, ты уже захрапел?

— Я не храплю, и хорошо об этом знаю.

Брай перестала трудиться над пуговицами. Он сказал ей, что у него нет жены, невесты и даже возлюбленной, и ей не приходило в голову, что у него могли быть случайные связи с другими женщинами. У нее испортилось настроение.

— Ты знал многих женщин? — тихо спросила она.

— Разумеется! Нана Дирборн. Моя мать. Тетя Нэнси. Тетя…

— Я не о них говорю! Я имею в виду совсем других женщин.

— Тогда мне хотелось бы знать, что ты подразумеваешь под словом «многих»?

— Больше двух, — ответила Брай. Она увидела, что он стал поворачиваться в ее сторону. — Лежи как лежал! Я пока еще не справилась с пуговицами.

— Позволь мне помочь тебе. У меня в этом деле есть некоторый опыт. Еще тогда, когда я носил короткие штанишки, я помогал женщинам расстегивать и застегивать пуговицы.

— Ты снова говоришь о своих тетушках? — рассмеялась Брай.

— Удивительно, как быстро ты догадалась. Иди сюда. Я обещаю держать глаза закрытыми.

Брай не знала, может ли она ему доверять, но все же подошла к кровати и, сев на самый краешек, услышала, как он придвигается поближе к ней.

— Всего несколько пуговиц, — предупредила она. — С остальными я справлюсь сама.

— Как хочешь. — Он расстегнул первую пуговицу и быстро закрыл глаза. — Ты действительно хочешь знать о других женщинах?

— Нет, — ответила Брай, поеживаясь от нежного прикосновения его пальцев. — Полагаю, что глупо об этом спрашивать. А вот что мне действительно хочется знать — был ли ты когда-нибудь влюблен?