Не в парнях счастье - Татьяна Веденская

– Значит, это был точный расчет? Но ты хоть понимаешь, что вот так использовать людей – как это подло? – спросил он. Я открыла дверь и вышла. Владимир сидел у стены напротив и смотрел на меня. Волна отхлынула, и он уже не бросался с криками. Наоборот, сидел, прикрыв рукой глаза, как будто очень, очень сильно устал.

– Я понимаю. Прости. Я не думала, что это может как-то тебя задеть. Вы, мужчины, так любите случайные встречи, случайный секс. Я не пыталась тебя использовать. Я просто хочу ребенка. Я просто… я даже не представляю, что еще я могла сделать.

– Как насчет того, чтобы сказать правду?

– Да? Как ты себе это видишь? «Привет, хочешь легкого и ни к чему не обязывающего секса? Ничего, если я от тебя рожу?» Да ты бы в ту же секунду исчез. Убежал бы на всех парусах, а бегаешь ты куда лучше меня.

– Да уж… – печально вздохнул он. – Но как же ты… а скажи, тогда, с велосипедом… ведь ты реально разбилась.

– Да, реально. Потому что ездить не умею, – вздохнула я, вытаскивая из-под кровати лифчик.

– Но это все было подстроено. Фантастика, – договорил за меня он. Я только тихонечко кивнула и прошла в прихожую. Владимир остался сидеть на месте. Я надела туфли, проверила, на месте ли сумка и не вывалила ли я по дороге ключи. Все оказалось нормально, и не было больше никакого смысла задерживаться. Я открыла дверь, в надежде, что Владимир скажет мне хоть слово, но он молчал. Тогда я повернулась и тихо прошептала:

– Я не хотела сделать тебе больно. Прости.

– Это просто смешно! – выкрикнул он с места. – Знаешь, сколько раз я это слышал? И прямо в тех же интонациях.

– Да?

– Уходи. Просто уходи! – крикнул вдогонку он. – И я сменю банк.

– Как скажешь, – кивнула я, помолчав. И, не зная, что еще сделать, закрыла за собой дверь.

Ночь еще не прошла, город сладко спал. Улица Расплетина, подсвеченная тусклым светом уличных фонарей, утопала в усталой от жары зелени. Тополя уже не пылили своими белыми пуховыми завитушками, клены сочувственно махали мне своими ладошками листьев. Я никуда не спешила, ни о чем особенно не думала, не могу сказать, что мне было как-то плохо или обидно. Жаль, конечно, что все так получилось. С другой стороны, Владимир действительно заслуживает право знать, что и кто собирается делать с его спермой. Черт, ох уж мне эти права человека. Почему я не могу просто сделать что-то для себя?

– Закурить не будет? – окрикнул голос из глубины улицы. Какой-то старичок сидел на лавочке и с улыбкой смотрел на луну. Небо уже светлело.

– Да, конечно, – кивнула я и достала пачку сигарет. Поколебавшись не больше пары секунд, взяла сигарету и для себя. Вероятность, что я успела забеременеть до того, как была с позором изгнана из рая, ничтожная. Если судить по тому сообщению, что оставила на телефоне свекровь, шансов вообще нет. Судя по циклу. Нет, этот телефон – какая дрянь. Переслал мне это подлое сообщение и отключился. Кончилась зарядка. Это у меня теперь никакой зарядки. Ни бега, ни плавания. Черт.

– Спасибо, – кивнул улыбающийся старичок, так и не отрываясь от луны. Какой-то не очень нормальный старичок. Я нахмурилась, но потом пожала плечами – какое мне дело, кто и как сходит с ума. Еще неизвестно, какие глюки будут посещать меня в его возрасте.

– Не за что, – бросила я и пошла дальше, затягиваясь и с удовольствием выдыхая дым, смешивая его с прохладным, наполненным росой воздухом. Спать уже не хотелось, домой не хотелось однозначно. Сидеть в квартире номер тринадцать, слушать звуки просыпающегося дома – нет, этого представить себе я не могла. Там, где четырьмя этажами ниже спит и видит сладкие сны моя бывшая подруга и ее уже не первой свежести муж. Не хочу туда. Если бы могла, я бы не возвращалась туда никогда, но это, к сожалению, невозможно. Но сейчас я купила бутылку пива в круглосуточном ларьке и пошла на реку. Легла на влажную траву, разбросала руки и ноги, потянулась и принялась рассматривать исчезающие в небе звезды. Они пропадали то по одной, то целыми группами уходили с неба по своим дневным делам.

Из-за реки, над новостройками уже потихоньку выходило солнце. Скоро начнутся жара и дневная суета, все побегут на работу, жены будут краситься в ванных и мешать мужьям бриться, будут подгорать завтраки. Кто-то пойдет похмеляться, с трудом дожидаясь открытия пункта приема стеклотары. А я все лежу и лежу на берегу, никому не нужная, одинокая, несчастная… Мне стало невыносимо жаль себя, и, кстати, это было такое вкусное и сладкое чувство. Я вдруг с необычайной силой ощутила всю красоту этого утра, все запахи и звуки, всю хрупкую прелесть и этого мира, и своей жизни. И соленый привкус слез на щеках только добавлял этой необъяснимой прелести. Да, было глупо строить весь этот план. Следовало придумать что-то другое, найти какой-то иной способ стать счастливой. Может, уехать на дальний Север или вообще в Австралию? Купить кенгуру, завести ферму…

Я допила еще одну бутылку пива, села и посмотрела на реку. Солнце играло с волнами, искрилось и переливалось в них. Я улыбнулась и подумала, что в такое утро просто глупо рыдать. Разве что по Владимиру. По тому, чего никогда бы не могло случиться. И тут мне захотелось стать счастливой, стать во что бы то ни стало! Поймать краем взора какую-нибудь запоздавшую, сонную падающую звезду и загадать самое несбыточное желание. Счастье – что ты такое, птица? Если да, то как тебя поймать?

Часам к семи я собралась с силами, встала и пошла домой. Надо принять душ, привести себя в порядок, переодеться и идти на работу. Я представила, на какое количество вопросов придется ответить, и передернула плечами. Ладно, с этим тоже как-нибудь разберемся. Я достала из сумки еще одну сигарету и потихонечку дымила, думая о своем. Наш дом тоже начал потихонечку просыпаться, какие-то первые машины выруливали на бульвар в надежде проскочить пробки. Дворники уже громыхали тележками, из окон неслись обрывки разговоров. Я затянулась поглубже и приготовилась нырнуть в наш веселый аквариум, каждая рыбка в котором мечтает о том, чтобы аквариум снесли. Наши бы мечты да мэрии в уши!

– Ты что, куришь? – раздался вдруг откуда-то сбоку странно знакомый голос. Я дернулась, озираясь. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда, но звук, по ощущениям, принадлежал Владимиру. Меня что, уже начало глючить?

– Володя? – вытаращилась я, силясь понять и никак не понимая, что он делает около моего дома. Особенно после того, что произошло. Особенно на лавочке около пункта приема стеклотары.

– Ты где была? Ты почему телефон отключила? Я бегаю по району уже три часа!

– Зачем? Как вообще ты узнал, где я живу?

– Где ты была?! – еще раз повторил он весьма грозным и злым голосом.

– На реке.

– Где на реке? Я был на реке, там никого не было, только какие-то бомжи дрыхли!

– Возможно, я и была теми бомжами. Я валялась за деревьями, смотрела на небо. Думала.

– Вот это зря, – еще более зло добавил он. – Думать тебе вредно. Ты лучше прекращай.