Мой Рон - Хельга Петерсон

Они поднялись на второй этаж, прошли к двери, Хейли потянула за ручку. В глаза ударил потолочный свет. Она ступила в квартиру, и нога с размаха врезалась во что-то большое и плотное. Сила притяжения потянула вниз. Другая сила, мужская, в очередной раз поставила на ноги, схватив за локоть.

Да сколько можно!

— С моей координацией сегодня что-то не так, — она ткнулась ладонью в стену, поймала равновесие и отбросила волосы с лица.

— Это не координация, — Майрон тоже вступил в квартиру. Несильно размахнулся и всадил ногу в предмет на полу. — Это сумка. Здесь гости.

Хейли опустила взгляд на то, о что споткнулась. Действительно, сумка. Большая, спортивная, вещевая сумка. Валяющаяся на самом пороге. Из недр квартиры раздался топот и через мгновение в коридоре один за одним материализовались три человека.

— А вот и они! — воскликнула тётя Элла.

— Да мам, мы видим, — спокойно ответила кудрявая шатенка с зелеными глазами в пол-лица. — Можешь не кричать.

— Ну надо же, кто здесь, — философски заметил светловолосый мужчина.

Значит, Эмма вернулась. И с нею её бойфренд. Наконец-то здесь появился кто-то адекватный! Хейли без раздумий выступила вперед и сжала кузину в объятиях.

В детстве, когда Хейли подбрасывали к тёте в гости, она постоянно ходила за старшей на три года Эммой хвостом. Пыталась влезть во все игры, была согласна даже на самые слабые роли. Эмма стоически терпела малявку. С возрастом же эти отношения переросли в крепкую родственную связь, которая не рвалась на расстоянии. Можно не звонить друг другу месяцами, а потом вдруг набрать номер, и поговорить так, будто общались только вчера.

— Привет! — Хейли отстранилась, положила ладони на плечи Эммы и внимательно осмотрела веснушчатое лицо. — Ты даже не обгорела. А тётя боялась.

— Ма-ама, — закатила глаза кузина.

Они обе это делали. Им повезло быть дочерями слишком неспокойных, мнительных женщин.

— Добрый вечер, — сдержанно прозвучало за спиной.

Майрон. Он всё еще здесь. Тётушка встрепенулась и прищурилась.

— Майрон, как хорошо, что ты решил зайти!

Брент, стоящий позади Эммы, поднял руку вверх и демонстративно помахал. Будто его кто-то не заметил.

— Не ожидал тебя здесь встретить.

— А я — тебя, — Мэнсон покрутил на пальце брелок от ауди. — Уже поздно для визитов.

— Брент проводил Эмму до дома с самолёта, — восхищённо вставила тётка. — У тебя прекрасный брат, Майрон, — она повернулась к Хейли, её брови поднялись над стёклами очков. — Как вам понравился мюзикл?

— Вы ходили на мюзикл? — вклинился бойфренд Эммы.

Майрон у двери опёрся плечом о косяк и скрестил руки на груди.

— Да. «Призрак оперы».

— Молодцы. Хейли занялась твоим просвещением?

Чёрт. Она нервно почесала шею и попыталась отступить в сторону. Лучше бы стать невидимкой… Теперь ясно, за что Эмма постоянно тыкает бойфренда под рёбра. Речевой фильтр у него отсутствует напрочь. Но Мэнсона это не удивило.

— Тебя подвезти домой? — без интереса посмотрел он на брата.

— Ты сделаешь крюк ради меня? — хмыкнул младший из братьев.

Плечи в чёрном кашемире вяло передёрнулись.

— Я многое делаю ради тебя, не нужно удивляться, — спокойно сообщил Майрон.

Это выглядело как старая, повторяющаяся из раза в раз игра, в которой Мэнсон был терпеливым уставшим взрослым, а Брент проказливым ребенком, старающимся поддеть и уколоть старшего. Хейли незаметно поёжилась. Если она полторы недели выглядела так же, как Брент, то отношение к ней вполне можно понять.

— А чего мы толпимся здесь? — заговорила тётка. — Может, чаю?

— Мама, — устало вздохнула Эмма. — Мы только с самолёта, Майрон и Хейли со спектакля, все хотят спать.

— Да-да, милая, конечно. Я не подумала…

— Спасибо, миссис Маршалл, но мы поедем, — проговорил Майрон.

— Спасибо, что помог нам с Хейли, — взволнованно отозвалась тётя Элла.

О, ну конечно. Хейли сильно сжала челюсти и уставилась в стену напротив. Почему бы не сказать: «Спасибо что помог справиться с безголовой идиоткой»? Все же и так поняли смысл фразы.

— Не стоит, — прозвучал тихий ответ. — Мне было не трудно.

Стена перестала интересовать. Хейли стремительно взглянула на свою недельную няньку: ей показалось, или на его губах действительно мелькнула ухмылка?

— Пока, Хейли, — проговорил он, нажал на дверную ручку и вышел из квартиры.

Брент резко склонился к Эмме чмокнул её в щёку, и шагнул к выходу.

— Я позвоню, — бросил он, подхватил с порога сумку и вышел вон.

Дверь тихо прикрылась.

В квартире стало тихо. Слишком тихо. И немного пусто…

Он так легко ушел. «Пока, Хейли», и всё, будто они увидятся завтра за завтраком, а не расстались навсегда. Хотя, что он еще должен был сказать?

— Такие разные мальчики, — горестно покачала головой тётка, — И оба замечательные. Жаль, Майрон больше не придёт.

Она развернулась и потопала в сторону кухни. Исчезла за поворотом. Оттуда стал раздаваться звон посуды и плеск воды. Хейли посмотрела на опустевшее место. Как-то… действительно жаль. Она же сама стремилась избавиться от Мэнсона. Почему же сейчас появилось ощущение, что у неё отобрали что-то привычное, лишили постоянства?

Стоящая рядом Эмма задрала руки вверх и сильно потянулась.

— Пойдём спать, — вяло пробормотала она. — Мама уже нашла кушетку и перестелила постель.

Ну точно, лишили постоянства. Не успеешь привыкнуть к хорошему месту, как тебя тут же выпихивают с него. Хейли поморщилась.

— И кто из нас спит на кушетке?

— Точно не я, — отрезала кузина. — Не надейся лишить меня кровати.

Попытаться стоило. Хотя в этом плане ничего не изменилось. Как и всегда.