Неверный жених - Мэй Макголдрик

– Не надо! – воскликнула Джейми. При одной мысли о собственной глупости ее охватывал жгучий стыд. – Я останусь, но только если ты…

Малкольм кивнул в ответ. Хорошо, он не будет касаться этой темы – по крайней мере сейчас.

Взгляд шотландца упал на два тяжелых деревянных кресла, украшенных резьбой: они стояли рядом в углу. Взяв оба кресла за спинки, Малкольм с необыкновенной легкостью переставил их ближе к камину. Джейми невольно любовалась им: ей вспомнилось, что каких-нибудь полчаса назад Малкольм под проливным дождем скользил по стене, цепляясь за скользкие мокрые камни – и не боялся. Он и сейчас не боится, что их застанут здесь вдвоем. Впрочем, несколько дней назад она поступила точно так же – и тоже нисколько не боялась. Должно быть, детство, проведенное в суровом краю, среди отважных и непреклонных жителей островов, научило их обоих отваге и презрению к опасности.

– Вот что я подумал, – с улыбкой заговорил он. – Давай представим, что мы в замке Данвиган!

Галантным жестом он указал Джейми на кресло, и она, не раздумывая, села. Положительно, Малкольм способен очаровать ее одним ласковым взглядом.

– Нет! – воскликнула она вдруг, снова вскакивая. – Малкольм, что ты делаешь? Тебя закуют в цепи, если узнают, что ты был здесь со мной!

– Не волнуйся попусту, – отмахнулся он. – Весь дом спит. Кому, кроме двух твердолобых шотландцев, придет в голову бродить по замку в такую ночь?

– Верно, лорд Серрей и Френсис уже легли, – нерешительно ответила Джейми.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Малкольм. – Присядь, Джейми, и давай вообразим, что мы в Данвигане, что за окном слышится ропот прибоя и пронзительные крики чаек. Серые тюлени выползают на берег для брачных игр. Сейчас начало лета – свадебная пора для зверей и птиц. Итак, мы сидим в холле замка Данвиган…

– Может быть, лучше в Бенморе? – осторожно спросила Джейми. Замок Данвиган, древняя крепость рода Маклеодов, стоял на утесе над морем; он был прекрасен, и из окон его открывался вид на сверкающую морскую гладь, но это был замок Малкольма. Джейми бывала там только вместе с родными и никогда не оставалась с хозяином наедине. А теперь с этим замком для нее неразрывно связывались воспоминания о боли и горьком унижении. Что же до Бенмора – это было родовое гнездо Макферсонов: там Джейми выросла, там впервые встретилась с Малкольмом.

– Нет, дорогая, только не Бенмор! – покачал головой Малкольм, садясь рядом с ней. – У меня просто не хватит воображения!

– Но почему?

– Тишина, – загадочно прошептал он. – Можешь себе представить, чтобы в Бенморе было так тихо?

Джейми помотала головой, невольно улыбнувшись.

Малкольм был прав: во всем Кеннингхолле царила глубокая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном.

– Что ты! В Бенморе все время что-то происходит!

– А можно ли там найти хоть одну пустую комнату? И это было верно: по уютным покоям замка Бенмор с утра до глубокой ночи носились дети. Быть может, Джейми, открывая музыкальную комнату для детей, подсознательно стремилась воссоздать милую атмосферу, в которой прошли ее собственное детство и юность. Наверное, именно поэтому музыкальная комната стала ее любимым местом в Кеннингхолле.

Малкольм прав: сейчас здесь удивительно тихо и пусто… В первый раз Джейми поняла, что эта комната часто привлекает ее возможностью уединения. Только здесь она иногда остается одна, чтобы петь и играть для себя, мечтать, просто думать о чем-то своем. Джейми любила Бенмор, но Кеннингхолл дал ей нечто новое – научил оставаться наедине с собой.

– Нет, Малкольм, – прошептала она. – В Бенморе никогда не бывает так пусто.

– Итак, решено, – ответил Малкольм. – Закрой глаза. Мы с тобой в Данвигане.

Джейми зажмурилась – и перед глазами ее, как живые, предстали мощные башни величественного замка. В тот, последний раз она подплывала к заливу Данвиган на корабле. Нет, об этом вспоминать не стоит. В тот день она смотрела на замок со слезами счастья на глазах, видя в нем свое будущее жилище, – но честь стать хозяйкой Данвигана была предназначена не ей.

– На самом деле ты права, – заговорил вдруг Малкольм. – Данвиган – не лучшее место: во многих отношениях там хуже, чем здесь.

– Вовсе нет! – горячо возразила Джейми. – Остров Скай прекрасен – весь, от Куилленских пиков до оврагов Рабха-Ханиш. Малкольм, надо быть настоящим варваром, чтобы не ценить красоту этих мест!

– Должно быть, я и есть варвар, – с грустной усмешкой ответил Малкольм, – ибо не ценю красоту многодневных туманов и вечной промозглой сырости.

– В этом ты прав, – задумчиво прошептала Джейми. Ей казалось, что она чувствует, как бьет в лицо соленый ветер с моря.

– Я знал, что ты согласишься, – кивнул Малкольм. – А вспомни, кто населяет наши острова – грубые, дикие люди, речь их ужасна, понятия о вежливости весьма своеобразные, если не сказать хуже.

– Произношение у них и в самом деле ужасное, прямо как у тебя, – язвительно ответила Джейми. – Что же до вежливости, то, помнится, когда я гуляла по острову, каждый рыбак или пастух, встретившийся на пути, с улыбкой желал мне доброго дня и спрашивал о здоровье моих родителей. Ты лучше вспомни, как живут эти люди: с незапамятных времен они борются за жизнь и с враждебными стихиями, и с сильными врагами. Поистине удивительно, что при этом они сумели сохранить такую доброту и сердечность!

Малкольм молчал, не сводя с нее темных, как ночное небо, глаз.

– Но сам Данвиган на редкость мрачен и неуклюж. Разве не так?

– Данвиган. Замок на скале, – мечтательно прошептала Джейми, глядя ему в глаза.

– Беспорядочная груди камней, продуваемая всеми ветрами, – возразил Малкольм, тоже переходя на шепот.

– Верно, – ответила Джейми. – Замок, под сводами которого в ветреные дни слышится музыка небес.

– Просто эхо, – возразил Малкольм. – Эхо, тысячекратно повторяющееся в пустых залах, по которым бродит угрюмый одинокий лэрд. Джейми улыбнулась.

– Залы полны народу – сегодня праздник. Благородный хозяин замка славится своим гостеприимством: весь остров Скай сидит сегодня за праздничным столом.

– Гости не прибавляют замку красоты. Джейми покачала головой:

– Я вижу, как пылает огонь в очаге, и слышу звуки волынок.

– В Данвигане нет красоты, нет уюта, там нет жизни.

– Нет красоты?! – Джейми по-прежнему шептала, но на этот раз ее шепот был чуть ли не сильнее крика. Малкольм расхохотался от души, радуясь, что видит прежнюю Джейми, и она рассмеялась в ответ. – Ты и вправду варвар, Малкольм Маклеод, если забыл о полотнах Филиппа Анжу – величайшего художника Европы!

– Ты права: работы Анжу – а если говорить правду, то и работы твоей матери, – не знают себе равных. Каюсь в своей невольной ошибке и признаю, что они стоят дороже целого замка.