Влюбиться в снегурочку - Наталья Шагаева

Ой, молчи, Смирнов! Наговоришь лишнего. Потом жалеть будешь!

Открываю окошко, впуская свежий воздух.

Лучше остынь!

- Это что получается… - Агния вновь разворачивается ко мне. Себя-то я уговариваю остыть, а вот девочку завел. – Ты допускаешь мысль, что я могу тебе изменить? Я даю мужчинам повод? Так ты думаешь!

- Не знаю, ты так мило ему улыбалась, и тебя не смутили его прикосновения! – повышаю голос, взрываясь. Внутри все закипает, тело начинает гореть. Хочется просто выплеснуть все эмоции и отдышаться. Мы переходим на крик. Впервые разговаривая друг с другом в таком тоне.

- Ты сейчас серьезно? – обиженно спрашивает она.

- Похоже на то, что я шучу? – не хочу быть таким холодным, но ничего не выходит, меня кроет и подогревает наш конфликт. Давно со мной такого не было, лет пятнадцать. Я всегда умел держать себя в руках.

- Останови машину! – требует она. Не реагирую, сжимаю руль и прибавляю газу, обгоняя попутные автомобили. – Останови, мне плохо! – закрывает лицо руками, и меня уже накрывает волнением.

Идиот!

Довел девочку на пустом месте!

Смирнов, тебе сколько лет?!

Мозги включи!

Сворачиваю на стоянку возле магазина, паркуюсь и глушу мотор.

- Что такое? Где болит? Тошнит? – спрашиваю, разворачиваясь к Агнии, а она просто открывает дверь и вылетает из машины, убегая куда-то во дворы спального района.

Вылетаю из машины, даже не заблокировав двери, и бегу за Агнией, матерясь сквозь зубы.

Молодец, Смирнов! Зачет тебе! Теперь в ее глазах ты не Бог. Ты идиот ревнивый!

Агния забегает во дворы, на мгновение останавливается, оглядывается на меня, а потом скрывается за домом. Ускоряюсь, срезаю путь через детскую площадку, обегаю детвору, играющую в мяч, и догоняю девочку возле детского сада. Вот, пожалуй, только в детстве я и бегал да девочками.

- Агния! – подхватываю ее за талию и вжимаю в себя. Задыхаемся оба, замирая. – Ну куда ты?! Прости! – хватаю ртом воздух, скорее, от волнения, чем от гонки.

- Отпусти! – колотит меня в грудь, а на глазах слезы. И я сдаюсь! Невозможно устоять перед ее уязвимостью и болью. И меня вдруг выворачивает, и грудь больно сдавливает только от того, что причина ее слез - я. Сердце колотится как ненормальное, и дыхание спирает.

- Тихо, тихо, моя девочка, - сжимаю ее крепче, пытаясь подавить истерику, не реагируя на удары в грудь.

- Отпусти! – глотает слезы. - Ты назвал меня женщиной легкого поведения! – выхватываю пощёчину. Обжигает, отрезвляет.

- Неправда. Я такого не говорил!

- А как тебя понимать?! – плачет, но злится, пытаясь меня оттолкнуть, бьётся в моих руках. Ещё раз размахивается, но я ловлю ее руку, сжимая запястье, и целую пальчики.

- Все, я уже получил. Прости меня, ревнивого идиота!

Не реагирует, упирается, мимо нас проходят люди, оборачиваясь, но нам плевать. И я не нахожу ничего лучшего, как зарыться в ее волосы, надавить на затылок, удерживая. Впиваюсь в немного опухшие и соленые от слез губы. Она ещё какое-то время бьётся, кусает мои губы, пытаясь что-то сказать, а потом замирает, позволяя сплести наши языки, обласкать, выпить до дна и вдохнуть такой сладкий и любимый запах. Сдается, зарывается в мои волосы на затылке. И все, вокруг никого и ничего не существует, только мы и наша страсть. Тело уже трясет не от злости и ревности, а от накатывающих волн желания.

- Прости… Прости, моя девочка, - шепчу ей между поцелуями, хаотично перебирая волосы. - Люблю тебя так, что теряю себя. Ты же моя девочка?

- Твоя, - улыбается, и я зацеловываю эту улыбку. Хочется целовать ее ещё и ещё. Хочется любить ее прямо сейчас, немедленно, чтобы доказать, что принадлежит мне, и показывать, насколько она мне дорога.

- Ни стыда ни совести. Тут же рядом дети! – ворчит позади нам какая-то старушка. Смеюсь, ещё раз чмокая мою девочку в губы.

- Пошли, - беру за руку, сжимаю ее ладонь и тяну за собой к машине. Чувствую, не доедем мы до дома. Мне так мало этого поцелуя. Я безнадежно влюблен.