Кризис-менеджер для Золушки - Вик Лазарева

— Поль, всё нормально? — смотрит на меня.

— Да, Тань, всё хорошо. Всё просто супер! — в отчаянии выкрикиваю я и скрываюсь в кабинке.

«Пошло всё к чёрту!», — выкрикиваю в мыслях. Буду веселиться как хочу. Нужно рвать эту пуповину с Даней. Нет у нас никакого будущего. «Размечталась, дура!» — ругаю себя. Парни хорошие смотрят на меня, а мне вечно чего-то не хватает, хочется большего. «Блядь, любви захотела! Обман! Всюду обман! Как же больно!» Я выхожу из кабинки, натягиваю улыбку и, вымыв руки, иду за Таней к ребятам.

Делаем с Артёмом по три броска. Что-то я стала мазать. Видимо, последние две текилы были лишними. 450:400 Артём ведёт. Он делает последние два броска и набирает 500.

— У-у! У-у! У-у! — разносится вокруг по всему бару.

Все любопытные, не из нашей компании, тоже с интересом наблюдают за игрой.

— Соль! Соль! Соль! — ребята начинают радостно стучать кулаками и стопками по столу.

Я смотрю на Артёма, а он мне улыбается. Нежно так. Я, немного смущаясь, опускаю ресницы и чувствую, как он подходит ко мне.

— Поль, можешь сейчас остановиться. Не нужно делать то, что не хочешь, — тихо говорит он, наклонившись к моему уху, чтобы я услышала.

Я беру стопку со стола и выпиваю залпом для храбрости.

— Нет уж, Арти, я знала во что ввязалась, — улыбаюсь я. — Так что давай.

— Давай! Давай уже! Давай! — все кричат, собравшись вокруг стола и освободив его. — Соль! Соль! Соль!

Ребята снимают с Артёма футболку и укладывают на стол. Федя выдавливает дорожкой сок лимона ему на живот и грудь, посыпает солью. Стопку текилы ставят рядом с головой. Я выдохнув забираюсь на стол и становлюсь на коленки над ним. Упираюсь руками по обе стороны от него. Наклоняю голову и мой длинный хвост волос падает вниз, щекоча живот Артёма, от чего его мышцы на прессе сжимаются. Секунда раздумий. Всё как в тумане, потому что перед глазами пелена, через которую я вижу мускулистый пресс и грудь Артёма. Отбрасываю последние сомнения, а алкоголь придаёт мне смелости. Я касаюсь языком дорожки соли, чувствую, как ещё сильнее напрягаются его мышцы, и слизываю всё до конца, поднимаясь вверх. Вокруг все восторженно вопят, но я их не замечаю, они как ветер, как шум океана, потому что адреналин бьёт по моим вискам. Нависая над Артёмом и касаясь бёдрами его торса, беру стопку текилы и залпом выпиваю, смывая горячительным соль с языка. Наклоняюсь к его лицу и на секунду замираю, посмотрев в глаза, в которых вижу возбуждение и удовольствие. Он смотрит на меня, потом опускает взгляд на мою грудь, которая в таком положении очень хорошо просматривается в декольте. Затем снова поднимает взгляд на мои глаза, сглатывает от возбуждения и приоткрывает губы. Я решительно приникаю к ним своими солёными губами. Чувствую давно забытый, чужой вкус горячих, мужских губ, смешанный с текилой и солью, и он меня пьянит. «А может это алкоголь?» — мелькает в голове. Артём неожиданно обхватывает меня руками и задерживает поцелуй, нежно, не требовательно, проникая глубже своим языком. У меня голова кружится от эмоций. Я чувствую возбуждение и, неожиданно для себя, отвечаю ему, лаская его язык и губы. Алкоголь, видимо, отключает мой самоконтроль напрочь.

— О-о! О-о! О-о! — завопили все.

— Ю-ху!

— А ребятам понравилось!

— Сладкая парочка!

— Нет солёная! — слышу я весёлые возгласы и смешки вокруг нас.

Наш поцелуй затягивается немного дольше, чем требуют приличия и я осознаю, что мне приятно, но тут же снова списываю всё на алкоголь.

— Ребят, тут вообще-то люди вокруг, — смеясь наклоняется к нам Танюша.

Я отрываюсь от губ Артёма и слышу его разочарованный вздох. В смущении соскакиваю со стола и выбегаю на улицу. Стою на крыльце бара и, обхватив руками свои плечи, жадно хватаю ночной, майский воздух. Чувствую как пылают мои щёки и прислоняю к ним ладони. Через две минуты выходит Артём уже в футболке и мотоциклетной кожаной куртке, держа в руках мой пиджак и сумочку.

— Замёрзнешь, Поль, — он помогает надеть мне пиджак и прижимает к своей тёплой груди.

Я не сопротивляюсь. Артём упирается подбородком в мою макушку и мне становится спокойнее в мужских руках, но это не ОН, не мой Даня. Чувствую не его запах, не его руки, не его тепло, предательские слёзы текут из глаз по пылающим щекам, и я тихо всхлипываю.

— Ты чего? Из-за поцелуя?

— Нет, — мотаю головой.

— Понятно. Кто-то тебя обидел, поэтому ты такая сегодня странная, — улыбается он.

— Странная?

— Да. Слишком раскрепощённая, раньше ты такой не была и в такие игры не играла, — по-доброму усмехается Артём и крепче прижимает к себе. — Кому-то мстишь?

— Повзрослела и раскрепостилась, — тихо говорю, освободившись из его объятий. — Но только, видно, ума не прибавилось, — грустно улыбаюсь я. — Так и влюбляюсь не в тех.

— Значит, точно мстишь, — грустно говорит Артём и касается пальцами моей щеки, вытирая слезу большим пальцем. — Я так и подумал, потому что это было слишком нереально, чтобы быть правдой.

— Что?

— Наш поцелуй, — грустно говорит он и приближается к моему лицу, не отпуская его пальцами. — И я хочу проверить, действительно это была ты или мне приснилось.

Я удивляюсь, но не отталкиваю его. Почему-то мне приятно, когда его тёплые губы касаются моих, язык нежно ласкает их, ловит мой язык, а руки уверенно обхватывают мою голову. «Что ты творишь? Потом будешь жалеть», — говорю себе, вспоминая вкус Даниных губ и те ощущения, которые вызывают во мне его поцелуи и объятия. Из моей груди вырывается стон горечи, я разрываю поцелуй и отталкиваю Артёма, а он шумно выдыхает.

— Да, это была точно ты.

Неловкий момент, я не знаю, что сказать. Стою и как дура молчу. Смотрю в его глаза, в которых вижу нежность и тоску.

— Поль, ты мне очень давно нравишься. Ты это знаешь. Я так обрадовался сегодня, когда тебя увидел, — Артём сглатывает от волнения. — Пожалуйста, не отталкивай меня снова. Дай мне шанс.

— Прости, Артём, — слёзы опять текут из моих глаз, не могу их остановить. — Я сейчас в отношениях. Просто сегодня, ОН сделал мне очень больно, и я… я набралась текилы. Это всё алкоголь… Не нужно было мне приходить.

— Я был счастлив, хоть и всего мгновение.

— Прощай и прости, что сегодня так сглупила и разворошила старое!

— Давай провожу тебя? — с надеждой в голосе спрашивает Артём.

— Не нужно. Я хочу побыть одна, — бросаю на него последний взгляд и ухожу.

Я разворачиваюсь, иду к дороге и