100 грамм предательства - Мария Слуницкая

Мы останавливаемся на подходе к веранде. Илва глядит с прищуром. В её глазах — раздражение и досада. Хочу отвернуться, но сдерживаю порыв.

— Что ж. Значит, Магнус в тебе ошибся и ты совсем не та, кого мы искали… А теперь извини.

Соблазнительно виляя задом, Илва взошла по ступенькам, точно королева, и скрылась за увитыми густым вьюном стенами, оставив меня в смятении.

Ты совсем не та, кого мы искали.

Со стороны веранды слышатся шаги, и я поспешно бросаюсь за угол и вжимаюсь в стену.

— И не смей посылать за мной, будто я какая-то… — голос Илвы звенит от ярости.

— А как ты хотела, Ил?.. Ты — моя. — самодовольно отвечает Магнус. — И когда я тебя зову, будь добра прибыть незамедлительно.

Кажется, они спустились по ступенькам и остановились. Лишь бы не решили пойти в столовую, тогда их путь будет лежать мимо меня.

— Ах вот оно что? Ну ладно… Поговорим, когда ты захочешь сладенького… — теперь Илва щебечет подобно певчей птичке, но сразу становится ясно, что эта пернатая при необходимости воспользуется своими острыми когтями.

Однако Магнуса, похоже, её угрозы не впечатлили: я слышу его утробный смех.

— Ты же первая попросишь сладкого…

От их разговора к моим щекам приливает румянец. Понятно, что речь идёт совсем не о десерте Ви-Ви, а о глубоко интимных вещах.

— Но я вызвал тебя совсем не для этого… Нужно обсудить дела. — Магнус снова становится серьёзным. — Давай-ка прогуляемся по Липовой аллее и поговорим…

— Хорошо, мне как раз есть что рассказать тебе о нашей новенькой… — с раздражением произносит Илва, а у меня перехватывает дыхание.

Неужели будет жаловаться?

Аккуратно выглядываю из своего укрытия и вижу две удаляющиеся спины.

Конечно, в том, чтобы следить за кем-то, нет ничего хорошего, но ноги сами несут меня вперёд. В конце концов, ведь речь пойдёт об мне, значит у меня есть право знать.

Так я себя утешаю, прячась за раскидистыми липами.

В обычное время гулять по Липовой аллее одно удовольствие — здесь всегда так легко дышится сочной молодой листвой и свежим ветром.

Но только не сегодня. Сегодня на душе тревожно. Словно вор, я крадусь за деревьями, прислушиваясь к каждому шороху и стараясь не наступать на сучки и веточки, чтобы не обнаружить себя.

Останавливаюсь, когда за густыми кронами раздаются приглушённые голоса. Похоже, Магнус и Илва устроились на одной из лавочек…

Прижавшись к могучему стволу, прислушиваюсь. Теперь я могу различить отдельные слова.

— Я не уверена в ней…

— О чём это ты?

— Она живёт на острове уже несколько недель, но всё цепляется за город.

— Ну не все такие, как ты. Ей нужно время.

— И ты всё ещё ей не сказал, зачем она здесь…

Мне вдруг становится холодно, а пальцы немеют. О чём толкует Илва?..

— Ты хочешь поучить меня? — пусть Магнус говорит тихо, но в его словах столько силы, что я внутренне сжимаюсь.

— Время идёт… И если не сейчас, то когда? Шпанс того и гляди, помрёт…

Я застыла в неудобной позе, но боюсь даже шевельнуться. Шпанс. Причём здесь он?

— Во-первых, Шпанс гораздо крепче, чем ты считаешь. Во-вторых… Я прекрасно помню, зачем девочка здесь, но время ещё не пришло. Нужно сначала всё подготовить…

— А если она откажется?

— Не откажется… Она счастлива тут, на острове. Она одна из нас.

— Она с нами всего ничего… — возражает Илва. — Это наш остров. Не её.

В одно мгновение Либерти теряет свою привлекательность и предстаёт не райским уголком, а ловушкой. Пение птиц теперь звучит фальшиво, цветы меркнут, а деревья в сумерках выглядят и вовсе страшно.

В Раю водились и змеи…

Так, кажется, однажды сказал Фолк?..

— Вот я и хочу, чтобы она полюбила Либерти, как все мы… Слушай… Я всегда рад обсуждать с тобой дела, но решения всё-таки принимаю здесь я. Я всё расскажу девочке после фестиваля Свободы. Тогда точно будет ясно на чьей она стороне.

— Я не доверяю ей. Надо было найти кого-то другого… Что если она сдаст нас со всеми потрохами?..

— Я очень долго ждал, Илва… — громовыми раскатами, пусть и тихими, гремит Магнус. — И не вставляй мне палки в колёса, ясно?

— Смотри, Магнус, как бы мы все не поплатились в итоге.

— Не играй со мной, Ил. Я этого не потерплю… А теперь… Обслужи-ка меня…

— Что?! Здесь?!

— Здесь и сейчас, Ил. Я хочу сладкого…

Начинается возня и моё сердце застревает в груди на полувздохе, когда я понимаю, что последует дальше. Моля эйдоса о милости, я отлипаю от дерева и спиной медленно отступаю назад.

Хрысь.

Предательская ветка хрустнула под ногой. Ох.

— Ты это слышал? — возня прекратилась.

— Это мышь… Или птица… Или… Чёрт с ними, иди сюда…

Развернувшись, я наконец-то покидаю Липовую аллею никем не замеченной.

21 глава. Про змей и Сизифов камень

Сначала я думаю поговорить об этом с Дином, но так и не решаюсь, в конце концов, он ведь сын Магнуса… Ещё неизвестно, как Дин отреагирует, когда узнает, что я подслушала разговор его отца. В случайность он вряд ли поверит.

Перебираю других жителей острова. Аниса? Мы хоть и подружились, но делиться с ней меня не тянет. Бубба? Этот растрезвонит всё и вся ещё до того, как я закончу свой рассказ. Тина? Ни за что! Маленький Крэм? Его меньше всего хочется втягивать в эту историю. Наведаться к Шпансу? Но ведь они, получается, заодно. Ви-ви? Та предана Магнусу и обязательно ему сообщит о моих вопросах. На Острове все преданы своему лидеру.

Ну или почти все.

Есть один-единственный человек, с которым я могу поговорить, не опасаясь, что мои слова дойдут до Магнуса.

Фолк.

Разговорить его будет не так-то просто. С Буббой было бы легче: его и мёртвый разговорит ещё и повторно скончается от словесного потопа, но этот потоп погубит в итоге и меня.

До ужина остаётся всего ничего, так что я тороплюсь на Ферму. Фолк должен нести свою вахту там. Что ж. По крайней мере, нам точно никто не помешает. Разговор будет не из простых, так что я заранее готовлю себя к битве.

Нахожу Фолка в курятнике. Здесь невыносимо пахнет помётом, но я удерживаюсь и не прикрываю нос рукой. Некстати вспоминается поговорка Бублика — теперь понятно, откуда ноги растут.

Фолк орудует лопатой и меня как будто даже не замечает. Я переминаюсь с ноги на ногу в пороге, боясь даже открыть рот, когда он всё-таки поднимает голову.