Если бы не ты… - Лилия Фандеева

Любавин Александр Иванович пришёл в назначенный срок, о чём секретарь доложила Тихоновой Милане Леонидовне. После слов «Пусть войдёт», он переступил порог её кабинета.

– Здравствуйте, Александр Иванович. Точность – вежливость королей? Проходите, присаживайтесь, – сказала Милана, заметив, что старик волнуется. – Будете чай или кофе?

– Спасибо, мне бы водки для храбрости, да от стыда, – ответил он, не глядя на Милану.

– Давайте договоримся: если вы и дальше будете посыпать голову пеплом – разговора не будет. Или Вы успокаиваетесь, и мы продолжаем беседу, или я вызываю неотложку, и Вас увозят безо всяких разговоров. Выбирайте, – предложила Милана.

– Я ещё в свои семьдесят три крепкий старик. Меня так просто не возьмёшь, – ответил Любавин.

– В Вашем возрасте болячку найти проще простого, а еще проще её выдумать. Скажу, что сознание потеряли, нашатырь нюхали, а Вы попробуете доказать обратное. Кто вас будет слушать из нынешних медиков? Вызов был – был. Возьмут под белы рученьки и увезут, – улыбнулась Милана. – Успокоились?

– Ты психологом не пробовала подрабатывать?

– У меня большой опыт в общении со старшим поколением. Там психология простая – дай выговориться, прими или попроси совет, удели внимание, прояви заботу. Вот и вся наука.

– А характер у тебя Шуркин, – подметил Любавин.

– Характер у меня свой, а вот с генами не поспоришь, – поправила его Милана.

– Хочешь упрекнуть меня в том, что не сделал тест ДНК?

– Вы сами поняли, о чём спросили? Кто бы Вам показал тест настоящий? – спросила она и услышала рингтон смартфона. – Извините. – Да. Всё в порядке. Да. Спасибо. Перезвоню. – Вы всё время поглядываете на часы. Торопитесь? – Милана посмотрела старику в глаза.

– Нет. Жду звонка. Очень важного звонка, – ответил Любавин, не отводя взгляда.

– Можете не волноваться. Всё уже случилось. Любавин повесился в камере Сизо или ему помогли это сделать, – сказала Милана, глядя старику в глаза.

– Я не хочу о нём говорить. Вернёмся к нашему разговору. Я предлагаю тебе компанию «Вестстрой». У меня контрольный пакет акций. Всё по закону. Я уже стар, а Санька не хочет взваливать на себя такую ношу, – сказал он серьёзно.

– А я, значит, могу и ношу взвалить, и стать конкуренткой отцов? Да мне её, Александр Иванович, легче развалить, чем биться лбами с членами семьи. Надо же такое придумать, – искренне возмущалась Милана.

– Не кипятись, остынь. Чтобы не биться лбами – сделай её дочерним предприятием или филиалом. Ты девочка умная и просчитаешь, что для вас лучше. Я могу продать её с потрохами, но тогда у вас останется конкурент, а так будет партнёр. Подумай сама, посоветуйся с семьёй, но знай, как бы ты не поступила, часть акций останется за тобой. Шурка тебе доверял больше, чем кому-либо. Ты всё сделала правильно, а главное вовремя. Не побоялась, хотя было чего опасаться. Сделай правильный выбор. Вот теперь у меня всё, можно и чайку с лимоном. Я тебя не сильно отвлекаю?

– Галина Викторовна, сделайте нам чай с лимоном и чёрный кофе, – сказала она, подняв телефон внутренней связи. – Что Вы хотите от меня услышать, только честно?

– Расскажи мне коротко о своём деде, – попросил Любавин. – Мне не нужно шаблонных фраз, мне нужно твоё отношение к нему.

– Боюсь Вас огорчить, но мы с ним знакомы были всего десять лет, последние десять лет. Начать со знакомства? – спросила она, принимая принесённую чашку кофе. – Спасибо. Пока мой гость не выйдет, я, Галина Викторовна, занята.

– Начинай с самого начала, раз у нас есть время, – предложил Любавин, устраиваясь поудобнее.

Глава 9

Погода с третьего октября была как по заказу. Создавалось такое впечатление, что сама природа подарила Милане и Егору десять дней бабьего лета. Они чудесно провели время на базе и вернулись довольные друг другом. Милана уже не думала о том, что скажут её родные об отношениях с Егором. Два взрослых человека жили, не заглядывая далеко в будущее. Уже через месяц Милана поняла, что Егор стал мягче, уступчивее, чем был, но при этом оставался внимательным и нежным как раньше. Отец, Светлана и дед с бабушкой удивились, когда первого января Милана приехала вместе с Егором. Здесь они и узнали, что по непроверенным данным, Руслан собирается весной жениться, планируя свадьбу на апрель.

– Лана, а ты смогла бы выйти за меня замуж? – спросил на обратном пути Егор.

– Скорее нет, чем да, – ответила она. – Твоя беспокойная служба лишает меня сна и покоя. Я понимаю, любая профессия может принести неприятности, но твоя – это такой риск.

– Я подожду, – сказал Егор, и Милана поняла, что он обижен.

– Егор, не сердись. Меня всё устраивает и мне с тобой хорошо. Мы вместе четыре месяца, и я, действительно, за тебя переживаю.

– Тогда, какая разница в каком статусе ты это делаешь? Это отговорка. Просто ты не готова к этому. Я тебя, Тихонова, люблю. Всегда любил. Ты нужна мне. Прошло достаточно времени, и мы оба изменились. Возможно, нам и стоит подождать, только служба моя в этих делах не помеха. Давай отложим этот разговор до лучших времен, – предложил Ланской.

Прошёл январь и февраль, в конце которого Егор потерял друга. После похорон прошёл месяц, и Милана отметила для себя, что Егор три субботы подряд уходит на службу и возвращается не то огорчённыё, ни то разочарованный. Женское любопытство взяло верх, и тридцатилетняя дама занялась слежкой. Она привела её к детскому дому. Через пять-семь минут из ворот вышел Егор с мальчиком лет десяти. Проводив их до развлекательного центра, Милана вернулась домой. Она готовила обед, а мысли летали далеко. «Кто это может быть? Почему Егор не говорил о ребёнке из детского дома? А если говорил, а я пропустила это мимо ушей? Что их может связывать?» – думала она, когда услышала рингтон входящего вызова.

– Лана, ты готова со мной поговорить? – спросил Егор.

– О чём?

– О том, что ты видела. Из тебя плохой следопыт. Я заметил твою машину еще по дороге в детский дом. Я сейчас с мальчиком в кафе после кино. Забрал его до вечера.

– Ты хочешь познакомить меня с ним? – удивилась Милана.

– Я хочу тебе всё объяснить. Не накручивай себя. Мальчик не имеет ко мне прямого отношения, – успокоил её Егор.

– Приезжайте. Купи что-нибудь сладкое к чаю или фрукты.

Егор хотя и успокоил Милану, но волнения