Солнце краденое - Нани Кроноцкая

— И вы нас так просто отпустите? — спокойно спросил ее Мак.

— Я ничего не теряю, кроме надежды. А вы рискуете репутацией. Думаю, мы друг друга поняли.

Аверин ей молча кивнул, и она выскользнула за дверь, ее бесшумно за собой затворив.

— Зачем ты с ней так? — я не выдержала, проглотив еще одну ложку и запивая горячим отваром, заботливо налитым мне в чашку из маленького пузатого чайника. Забавно было наблюдать, как Макар управлялся с посудой. Сосредоточенно и осторожно.

— Терпеть не могу беспорядок! — он тихо признался, ставя чайник рядом со мной. — Она его любит, по твоим словам, Кайла бросила все и ухаживает за инвалидом, терпя его выходки.

— А он? — я его перебила. — Я увидела только злость и обиду.

И подумала сразу о том, что могу разговаривать с Маком совершенно искренне и прямо. Он умудрялся все правильно понимать и отделять мои глупости, порожденные болью и слабостью от правильных мыслей и слов.

— Ты еще очень… — инспектор замолчал, явно подбирая правильное определение. Как бы помягче сказать.

— Глупая? — я облегчила его речевые терзания.

— Скорее неопытная. Твой брат ее тоже любит, и очень сильно. Потому так и гонит, потому и расколот их мир. Эгоизм равнодушен. Куда удобнее было бы воспользоваться ее чувствами.

— Да ты сводник… — с чувством глубокого удовлетворения констатировала, доев последнюю ложку и запивая горячим отваром.

— Я канцелярская крыса, формалист и чиновник. Для меня главное в жизни — всеобщий порядок. Остальное неважно. — Аверин подлил мне отвар, и увидев, как я зябко поежилась, тут же укутал в лежавшее на кровати тонкое вязаное одеяло. — Привыкай к этой мысли.

И не понятно опять совершенно: серьезен он был или снова шутил.

29. Путь к Совенку

Горная система Средний Рейн. Планетарная система двойной звездной системы Кеплер 47 в созвездии Лебедя.

Как ни странно, Аверин очень серьезно отнесся к словам их случайной знакомой.

Неожиданно. Я это видела.

Конечно же, сделка с Кирейном оформлена была очень быстро. Непривычно задумчивый брат выглядел на ее заключение странно: он с трудом сдерживал улыбку, норовившую показаться у самого краешка губ, отчего постоянно кривился и прятал глаза.

Кайлин видно не было, но я по ней и не скучала. Слушала краем уха напряженное обсуждение плана загрузки фрегата обогащенной рудой виталита, и понемногу дремала, мысленно благодаря школу Красного круга, научившую меня спать с открытыми глазами.

Когда, наклонившись к моему уху, Аверин тихонечко сообщил, что его катер в полностью автоматическом режиме стартует с центрального космодрома и скоро будет на низкой орбите проходить прямо над этим хребтом, я расстроилась.

Бабочки… Не стоило даже пытаться тогда их спасти. Зачем обещал? Он такой же, как все знакомые мне мужчины. Стараясь выглядеть лучше, чем есть, они…

— Бабочки все на борту, — и пальцем погладил меня по плечу, — не волнуйся.

Не такой. Тихо выдохнула я с облегчением. Или просто умнее других, опытнее, хитрее. Хотя… зачем ему это? Какая от меня ему польза?

— Опять что-то накручиваешь? — еще тише спросил, наблюдая за братом, внимательно изучавшим условия договора.

Кто из нас тут практически медиум?

— Накручиваю, — со вздохом призналась беззвучно, — а как мы туда попадем?

— Да, — подал голос услышавший нас Кирейн, — ваши возничие же улетели. Придется просить меня об услуге.

Я бросила быстрый взгляд на Макара и промолчала. Хотя удивилась. Куда улетели? Как так? Мы же вышли из катера. А потом? Куда же он делся? Старательно скрыла под грустной миной свой шок. Маска скафандра Аверина не выражала вообще ничего.

— Вы позволите нам остаться здесь на ночлег? Нэрис очень устала, а завтра тогда и решим все вопросы с доставкой на катер. Кстати, топливо тоже будет загружено на него. Как и…

Тут Кирьян выразительно посмотрел мне в лицо. Стоявшие рядом его многочисленные помощники тут же замерли и затихли.

— И все остальное, — закончил фразу инспектор. В рамках той самой услуги, конечно.

И он многозначно постучал черными пальцами по столу.

Кирейн едва заметно кивнул, признавая свое поражение в этой незримой словесной дуэли.

— Семья моей сестры — моя семья, — нарочито-радостно произнес он. К чему эти формальности, — Будут еще пожелания? — сложив в аккуратную стопку бумаги, он передал их Аверину.

Тот, склонив голову молча поставил везде свою подпись, затем просканировал каждую глянцевую страницу своими фасеточными глазами. Затаив дыхание все следили за происходящим процессом и никто не решался нарушить воцарившуюся тишину.

— Да. Нас никоим образом не беспокоить. — Макар вернул брату бумаги и ему улыбнулся. Жуткая черная рожа. Хотя я уже начала привыкать. — И завтрак не раньше полудня. — Тут он выдержал проникновенную паузу и тихо добавил: — Мы всего лишь второй день женаты. Сами понимаете…

Судя по выражению лиц всех тех, кто его слышал, — на понимание ни у кого воображения не хватило. Особенно у Кирейна. Тот даже слегка побледнел. От испуга?

— Нэрис, это все… — братец мой явно с трудом пытался слова подобрать. До него только дошло? — с твоего искреннего согласия? Без принуждения?

Я взглянула на всех с укоризной. Ну Кирейн-то чего? Он же знает все о скафандре. Или тоже — воображения не хватило?

Рядом кто-то тихонечко хрюкнул. Я скосила глаза и увидела там инспектора, скорчившегося в тщетной попытке сдержать громкий смех.

— Да, брат мой, — получилось как-то даже зло. — И я тоже прошу оставить нас, новобрачных в покое.

На мою руку вдруг легла черная — Аверина. Успокаивающе погладил мои пальцы.

— Прощу прощения, — прозвучал его уверенный голос. — Но я тоже вынужден вас просить нас оставить. Мне… не терпится с молодой женой все обсудить.

Кирейн вдруг вспыхнул, как мальчик, и судорожно начал вставать, роняя опять костыли. Ожидаемо дверь приоткрылась и в нее вошла запыхавшаяся, очень нарядная и красивая Кайлин.

Не вошла.

Она быстро влетела, как горячий пустынный вихрь. Всех сразу же закружила, и вымела теплым порывом за дверь. Лишь на пороге стремительно притормозила и подмигнула обоим.

Кажется, все Макаром задуманное у нее выходило.

Как только дверь за ними закрылась, Аверин поднялся стремительно и задернул висящую нам крохотным окошком нашего временного пристанища плотную штору из шкуры какого-то зверя.

Стало темно.

В первые минуты, пока не привыкли глаза, мне вдруг показалось, что он полностью растворился во тьме. Погасли фасеточные глаза, больше не светились зеленоватым тусклым светом уплотнители между пластинами на груди и ногах.

Черный полностью человек исчез в черной комнате.

— Иди ко мне, — раздалось едва слышно.

— Я ничего