Дюжина лазеек - Анна Орлова

- Убивают! - взвыл истец, пытаясь забиться под лавку. - Я буду жаловаться!

- Истец, ведите себя достойно, - потребовал судья недовольно.

Такое развлечение срывалось!

- Истец, успокойтесь, - попросила я, стараясь (очень-очень стараясь!) не расхохотаться. - Мы всего лишь сличим следы прошлого укуса и нынешнего...

Оборотень услужливо распахнул пасть. Не трогаясь, впрочем, с места.

- А-а-а-а! - взвыл истец, прячась за своим адвокатом. - Спасите! Он же меня сожрет!

Судя по размеру челюстей, Кведульв легко мог бы перекусить тщедушного господина Маслова пополам. Так что синяк размером с мою ладонь никак не мог быть делом его клыков.

В зал заседаний опасливо заглянул охранник, привлеченный шумом и криками. Судья махнул ему, и охранник понятливо скрылся.

- Достаточно, - попросил судья, кашлянув. - Это не вполне соответствовало гражданско-процессуальному кодексу, но должен признать, демонстрация вышла, кхм, впечатляющей. У сторон имеются ещё ходатайства?

- Да, ваша честь, - сказала я, пока коллега успокаивал своего впечатлительного клиента. - У нас имеется еще один свидетель, госпожа Ангуларс. Надеюсь, она сумеет пролить свет на события той ночи.

- Приглашайте, - разрешил судья, глазами блеснув.

- Но какое отношение... - попытался было возмутиться представитель истца.

Его клиент отчего-то заерзал на лавке.

Кведульв - уже в человеческом облике - выглянул в коридор. Оттуда донеслись шебуршание и странное повизгивание, после чего в зал вплыла пожилая дама с мелким пудельком на поводке. Пуделек мотал головой и крутился.

- Простите Джорджи, - попросила госпожа Ангуларс внезапным басом. - Бедняжка волнуется.

- Ничего страшного, - сказала я мягко. - Госпожа Ангуларс, помните ночь двадцать девятого июля?

- Разумеется! - нахмурилась госпожа Ангуларс и поджала губы, накрашенные жуткой сиреневой помадой. - Какой-то негодяй той ночью украл мои абрикосы! И ужасно, просто ужасно напугал Джорджи. Пороть таких надо!

- Какое отношение какие-то дурацкие абрикосы имеют к сути данного спора? - съязвил коллега громко.

Если бы он посмотрел на своего клиента,то не задавал бы глупых вопросов.

- Совсем они не дурацкие! - оскорбилась свидетельница. - Между прочим, отличный сорт! Самые ранние в округе. Мне за них неплохие деньги предлагали... А я внукам хотела оставить. Кто же знал, что в нашем приличном районе поселилось такое ворье?!

И вперила в истца такой взгляд, что безо всяких разъяснений понятно, кого она имела в виду.

- Погодите! - встревожился представитель истца. - Вы же не хотите сказать...

Я могла бы возмутиться, что он влез поперед меня и нарушил тем самым регламент. Но зачем? Вон как судья слушает!

- Что хотела - я сказала, - ответствовала госпожа Ангуларс с достоинством. - В три пополуночи я встала, чтобы... ну, Джорджи попросилась. По естественным надобностям. Вы же понимаете, да?.. Так вот я ей дверь открыла, и тут глядь - вор!

- И что было дальше? - подбодрила я. - Он вас заметил?

- Еще как, - фыркнула гоблинша. - Ведро свое подхватил - и через забор. Но Джорджи не сплоховала! хвать его за жо... - свидетельница засмущалась, - ой, то есть за филей.

Представитель истца вытаращил глаза. Пуделиха казалась такой мелкой, трепетной и безобидной...

- Да быть такого не может!

Свидетельница подбоченилась.

- Жаль, лицо я его не разглядела. Я б ему сама устроила!.. - она воинственно взмахнула кулаком. - Но Джорджи справилась.

- Неправда! - взвизгнул наконец отмерший истец. - Волк был крупный! Пасть - во, клыки - с мою руку! И лаял очень громко.

Где, хотела бы я знать, он видел лающего волка?

Свидетельница фыркнула.

- Джорджи, голос!

Пуделиха завиляла хвостиком и вдруг гаркнула:

- Гав-гав!

Да так, что истец со своим представителем дружно присели.

- У страха глаза велики, - заметила я громко.

- И уши, - хмыкнул судья Дарлассон.

Решение, понятное дело, он вынес в нашу пользу...

***

Несколько дней спустя меня вызвали на дисциплинарную комиссию.

По правде говоря, за все годы моей работы это была первая жалоба, так что я долго перебирала в памяти всех скандальных клиентов, которые могли бы мне так подгадить.

Если дисциплинарная комиссия сочтет претензии обоснованными, то вправе адвоката наказать. Наказания варьируются от устного порицания до приостановления свидетельства о праве на занятие адвокатской деятельностью, так что все это довольно серьезно.

В назначенный день я специально пришла в президиум пораньше, чтобы почитать жалобу. Секретарь взглянула на меня с сочувствием и молча вручила эпистолу на трех листах, подписанную... господином Масловым!

В тот момент ему не стоило попадаться мне под руку. Я, конечно, не оборотень, но покусать тоже могу.

Пришлось прождать часа два, и только судебная закалка позволила мне с честью выдержать это испытание. Полутемный коридор под кабинетом адвокатской «инквизиции», откуда временами доносятся такие вопли, что мороз по коже. Господин Маслов, бросающий на меня торжествующие взгляды. И два десятка лишних свидетелей, при которых даже душу не отведешь!

Наконец настал мой черед.

Мой самозваный обвинитель важно прошествовал в зал, за ним последовала я, стараясь держаться с должным хладнокровием.

- Господин Маслов, - взглянула на него поверх очков председатель комиссии. - Расскажите, в чем именно ваш адвокат нарушил ваши интересы...

- Она не мой адвокат! - с негодованием перебил он, как будто даже оскорбившись.

- Не ваш?! - искренне удивилась председатель, шурша листами жалобы, где расписаны (правда, в общих словах) многочисленные нарушения правил адвокатской этики с моей стороны. И уточнила с явным сомнением: - Тогда в чем же заключалось грубое нарушение закона и ваших прав адвокатом Орловой?

- Она защищала своего клиента! Оборотня, между прочим.

- И что? - Председатель пожала плечами. - Это работа адвоката.

- Но этим она помешала мне добиться справедливости! - припечатал господин Маслов, заставив присутствующих вытаращить глаза. Ничего не скажешь, шедевр логики!

- А вы, кхе-кхе, что скажете, госпожа Орлова? - обратилась ко мне председатель, не слишком убедительно замаскировав смех под кашель.

- Простите, - развела руками я, - если бы я стала защищать интересы господина Маслова, на меня бы пожаловался уже мой клиент. И был бы прав, кстати.

Комиссия заулыбалась, видимо, в красках вообразив попытку адвоката угодить и вашим, и нашим.

Жалобщику мягко указали, что у него есть адвокат, на которого и