Экстренный контакт - Энтони ЛеДонн

Я слегка ахаю, когда вижу брелок, который он протягивает. Это пара маленьких синих игральных кубиков. Я узнаю его, потому что у меня есть красный вариант такого же брелока, хотя мой спрятан в коробке в моей квартире.

— Ты сохранил его, — выдыхаю я.

— Не придавай этому большого значения, — говорит Том, раздраженно добавляя ключ от мотеля к брелоку с кубиками. — Это просто прочный брелок, вот и все.

— Это не так, — говорю я, хотя знаю, что нахожусь на опасной почве, затрагивая эту тему. — Наш брак был прочнее, чем этот брелок, и посмотри, чем это обернулось. Этот огурчик крепче, чем тот брелок, который сломался еще до того, как мы выехали из отеля, и ты ныл всю дорогу, пока я не склеила его для тебя.

— Какой отель? — спрашивает Дин.

Женщина позади нас издает нетерпеливый звук.

— Никакой, — огрызается Том. — Сосредоточься на своем мотеле... нет, даже не на этом. На здании.

— «Белладжио», — говорю я Дину, пока мы оба игнорируем Тома. — Вегас. Там мы поженились.

— Но теперь вы развелись, — говорит Дин.

— Да, развелись. Поэтому так интересно, что он сохранил этот брелок, — говорю я с ухмылкой.

Том хватает меня за руку и тащит к двери.

— Большое спасибо, Дин. Было очень приятно.

— Не за что! — говорит Дин, совершенно искренне.

— Скажи мне правду. Ты спишь с этим брелоком под подушкой? — спрашиваю я с ликованием.

— С каким брелоком? — Он засовывает его в карман. — Нет никакого брелока. Может, у тебя жар? Иди сделай снежного дьявола на улице, чтобы охладиться, и не возвращайся в комнату, пока не будешь готова забыть всю эту историю с брелоком.

Руки Тома снова заняты сумками, поэтому я открываю дверь, пока он маневрирует обоими чемоданами и выходит на улицу.

Я уже собираюсь последовать за ним, когда слышу, как Дин с улыбкой приветствует пару, которая ждала нас позади.

— Вы как раз вовремя, у нас осталась всего пара комнат.

Я мотнула головой в его сторону.

— Пара? Ты же сказал, что у вас только одна?

Он пожимает плечами и подмигивает.

— Что я могу сказать. Я немного романтик.

Том просовывает голову в дверь, явно выражая нетерпение.

— Ты идешь или как?

Я хочу ответить: «Или как».

Хочу сказать ему, что у Дина есть еще одна комната. Что нам повезло, и что если потратим четырнадцать долларов на брелок в виде огурца, то нам не придется спать в одной комнате.

Вместо этого я просто киваю.

— Да. Иду.

ГЛАВА 28

TOM

23 декабря, 23:44

— О, здесь очень мило, — говорит Кэтрин с изрядной долей сарказма, медленно поворачиваясь и осматривая наш номер в мотеле. — Просторный. Новый. Здесь совсем нехолодно! И что мне напоминает этот запах... Ах да. Автобус.

Я только хмыкаю в ответ на ее сарказм и бесцеремонно сваливаю наши чемоданы и сумки в кучу посреди комнаты.

— Как, по-твоему, называется этот цвет краски, — говорит Кэтрин, протягивая руку в перчатке, чтобы потрогать стену, но потом мудро решает, что лучше этого не делать. — Грязный подгузник?

— Определенно что-то грязное, — говорю я, осторожно отодвигая уродливые занавески в цветочек, пока не нахожу старомодный термостат в окне. Включаю обогрев на максимум и протягиваю замерзшие руки к вентиляционному отверстию, надеясь согреться, но получаю лишь сквозняк, пахнущий плесенью.

— Знаешь, что меня всегда удивляет в таких местах? — говорит она, пребывая в удивительно хорошем расположении духа.

— Ты бывала в таких местах достаточно часто, чтобы оправдать «всегда» в этом предложении? — спрашиваю я, сбрасывая с плеч мокрую куртку, поскольку она только усиливает постоянный холод.

Кэтрин игнорирует мой риторический вопрос.

— Вот мне интересно, был ли этот цвет краски таким же отвратительным, когда его впервые нанесли на стену, или изменились стандарты дизайна интерьера за последние сто лет. Или возьмем, к примеру, этот ковер...

— Не надо, — говорю я, нарочито не глядя вниз. — Я бы предпочел не думать об этом.

Но Кэтрин настойчива, как всегда, когда какая-то тема захватывает ее воображение, и продолжает разглагольствовать.

— Как думаешь, они подумали: «Давайте выберем самое уродливое сочетание коричневого и зеленого, которое только сможем найти», или коричнево-зеленый ковер был в те времена вершиной стиля дизайна интерьера?

— Хорошо. — Я стою лицом к ней, руки на бедрах. — Третий вариант. Ковер изначально был только коричневым, а зеленый — это какая-то поросль, которая его захватила. Или наоборот. Ковер изначально был зеленым, а те коричневые части, которые ты видишь, на самом деле...

— Ладно, ладно, я поняла! — говорит Кэтрин, размахивая руками в останавливающем жесте. — Лучше не думать об этом.

— Спасибо, — устало говорю я, опускаясь на край кровати. Одной из двух кроватей. Каким бы отвратительным ни был этот номер, здесь есть хотя бы это.

По крайней мере, теперь, когда я буду объяснять Лоло свое нынешнее затруднительное положение, мне не придется искать способ ввернуть в разговор «одну кровать». Лоло доверчива и рациональна, но даже у нее есть пределы.

Не то чтобы я делил постель с Кэтрин. По... многим причинам. Я бы спал на сомнительном стуле в углу. На полу. Даже на снегу, который, возможно, был бы теплее, чем Кейтс...

Я хмурюсь от этой мысли, которая заставляет меня вздрогнуть и почти защищаться. Еще вчера, если бы я вообще думал о Кэтрин, я бы без колебаний назвал ее холодной.

Но за последние несколько часов, снова оказавшись в ее хаотичной орбите, я вынужден признать, что она много какая, но точно не холодная. Не тогда, когда ты пробираешься под поверхность к женщине, которая забавна, преданна и сложна.

Она поддерживает связь с моей семьей.

Теперь, когда шок от этого прошел, а раздражение от того, что моя семья скрывала это от меня, немного угасло, я чувствую себя... растерянным. Кэтрин всегда ладила с моей семьей, но я полагал, что это из чувства долга или что-то в этом роде. То, что она продолжала поддерживать с ними отношения после нашего развода, не очень-то вяжется с той невозможной, бесчувственной женщиной, какой я пытался ее запомнить.

— Кажется, я догадалась, — задумчиво произносит Кэтрин, пытаясь снять мокрое пальто. — Они думали не столько о том, какой декор