Соблазнитель - Элин Пир

Между ее бровей образовался маленький треугольник, когда она нахмурилась.

— Ты дружишь с убийцей.

— Не называй его так. Магни — воин, Афина. К тому же чертовски хороший.

— Но человеческие жизни бесценны.

— Мне жаль говорить тебе об этом, но некоторые люди — подонки, которые приносят другим только страдания и боль.

Афина заговорила тихим шепотом.

— Но Финн, как Магни может жить в согласии с собой, не испытывая угрызений совести за те жизни, которые он отнял? Разве тебя это не беспокоит?

Я опустил взгляд, зная, что никогда не смогу ее переубедить, если не открою ей глаза.

— Ты думаешь, что все добрые и пушистые, — вздохнул я. — В тебе есть невинность и чистота, которым я завидую, и в то же время которые меня возмущают. Дело в том, Афина, что ты понятия не имеешь, что на самом деле происходит в мире. На что способны хорошие люди, когда речь заходит о выживании.

Афина лежала тихо и просто слушала меня.

— Ты говоришь о непредвзятости, но в то же время осуждаешь.

— Как ты можешь так говорить? — запротестовала она. — Я ведь не осуждала тебя, так?

— Да, но ты не знаешь худшего из того, что я сделал.

Ее глаза расширились.

— Если ты собираешься судить Магни за убийство, тогда тебе придется осудить и меня.

Афина моргнула в замешательстве, и ее ноздри расширились, когда она набрала полную грудь воздуха.

— Я тебе не верю.

— Это правда.

— Нет, я чувствую в тебе доброту. Если бы ты был убийцей, я бы это почувствовала, — воскликнула она и продолжила растерянно моргать своими зелеными глазами.

Было заманчиво позволить ей поверить в это, но, очередной раз глубоко вздохнув, я открыл ей свой секрет.

— Когда мне было пятнадцать лет, я убил одного из своих наставников.

Она потрясенно выдохнула.

— Нет.

— Да.

— Это был несчастный случай?

Я приподнялся на локте и покачал головой.

— Нет, это не был несчастный случай. Я ненавидел его и годами мечтал его убить.

Ее рука взлетела ко рту, а затем Афина отодвинулась от меня. Я не винил ее.

— Правда в том, что я забил его до смерти, — признался я. — Его звали Джонсон, и он был самым подлым сукиным… — я остановил себя. — В течение многих лет он мучил меня и других учеников, это не прекращалось, пока не появился Магни.

— Магни ходил в ту же школу, что и ты?

Я кивнул.

— Он пробыл в школе всего около трех месяцев, когда это случилось. — Наши с Афиной взгляды пересеклись, и я увидел, как в ее глазах застыли слезы. — Мы с Магни не были друзьями, но он был единственным человеком, храбрым настолько, что дал Джонсону отпор. Вероятно, из-за того, что Магни был сыном нашего правителя, Джонсон никогда не издевался над ним так, как над остальными.

— И как же Магни избавил вас от мучений? — спросила Афина.

— Однажды вечером, когда Джонсон снова меня пытал, Магни вышиб дверь ногой и начал его избивать.

Афина нахмурилась, испортив красивый рисунок своих татуировок.

— Разве Магни не младше тебя? Как он мог избить учителя? Он же был ребенком?

Я начал комкать простынь, пытаясь объяснить.

— Магни был не обычным ребенком, Афина. Во-первых, он был огромен для своего возраста. Во-вторых, его отец — Марк Аврелий — с четырехлетнего возраста сам его учил, поскольку был превосходным бойцом, и, насколько я знаю, он подтолкнул Магни и Хана к тому, чтобы сделать из них феноменальных бойцов.

— Но, по твоим словам, это ты убил учителя.

— Да. Магни оттащил его от меня и повалил на пол, но после этого именно я пришел в неистовство и бил его ногами по голове.

Афина поморщилась.

— Понимаю, звучит жутко, но если бы ты знала, сколько издевательств я перенес от этого человека, ты бы его не жалела, — защищался я и вздохнул. — Ученики страдали и даже умирали из-за него.

— О, нет, это ужасно. — Афина потянулась ко мне, и я опустил взгляд на ее руку, лежащую поверх моей. — Как такому человеку позволили работать с детьми?

Я пожал плечами.

— Без понятия. Но я никогда не забуду, что Магни сделал для меня в тот день. Он мог закрыть на происходящее глаза, как и все остальные. В конце концов, он не страдал от жестокого обращения, и, как я уже сказал, в то время мы с ним не были друзьями.

Афина погладила меня по руке, внимательно прислушиваясь к каждому моему слову.

— Дело не только в том, что он ворвался в комнату и оттащил от меня монстра, он также взял на себя вину за убийство Джонсона.

— Почему? — прошептала она.

— Потому что, если бы он этого не сделал, меня бы сегодня не было в живых. Даже в Северных землях избиение человека до смерти — это не шутка.

— Но он мучил тебя — разве ты не мог заявить о своем праве защищаться?

— Возможно, но это было бы мое слово против слова мертвеца, и есть вероятность, что другие наставники не захотели бы создавать прецедент, чтобы ни у одного из учеников не возникло идеи прибить своего наставника.

Смахнув слезу, Афина прошептала:

— Прости меня. Я в ужасе от того, что это случилось с тобой. Вы с Магни тогда были всего лишь детьми. Я даже представить себе не могу, как такому мужчине позволили приблизиться к детям, это неправильно!

— Единственное хорошее, что из этого вышло, — в школах начали отслеживать каждый случай жестокого обращения. Магни все рассказал своему отцу, и Маркус воспользовался возможностью публично объявить о героизме своего сына и подчеркнуть свое отвращение ко всем педофилам. После этого были приняты новые законы для защиты учеников. — Уголки моих губ поползли вверх. — Закон даже был назван в честь Магни, к чему он отнесся крайне негативно.

Голос Афины слегка дрогнул.

— Ты сказал, что твой наставник был педофилом; значит, он домогался до тебя?

Я отвернулся, ненавидя эту часть истории больше всего.

— Было несколько пареньков, которых он изнасиловал. Мне повезло, Магни спас меня от этой участи. На протяжении многих лет этот человек прикасался ко мне так, что я чувствовал себя грязным. Однако его главной чертой был садизм. Он был очень изобретателен, когда дело доходило до поиска способов унижения своих жертв. Настоящий мастер причинять физическую и душевную боль. — Я потер шею и глубоко вздохнул. — Я не должен был рассказывать тебе все это.

— Нет, я рада,