Цыц! - Екатерина Вильмонт

— Постойте, а какое вам дело до моей жизни? Вы что,добрая самаритянка?

— Что? — не поняла женщина.

— Неважно, — отмахнулась Лиля. — И чего вы отменя хотите?

— Я хочу защитить свою сестру и племянников.

— То есть, вы полагаете, что если я расстанусь сРинатом, он вернется к вашей сестре?

— Да. Он все-таки любит детей.

— Но если он такой тиран и злодей, то зачем?

— А как прикажете ей жить с тремя детьми в чужойстране?

— Ну, я не знаю… А впрочем, это все уже не мое дело!

— Лиля, я только умоляю, не говорите ему про меня. Онможет и убить… Поверьте, он уже однажды свел счеты с одним человеком, я знаю…

— Вы хотите сказать, что Ринат кого-то убил?

— Да. Не сам, конечно. Хотя может и сам… Если подгорячую руку. Поэтому, Лиля, не говорите ему обо мне, просто сведите отношенияна нет… так лучше и безопаснее для всех. Простите, что расстроила вас. Я пойду.

— Идите!

Лиля судорожно сжимала пальцами пакет с фотографиями.

— Верните мне фотки!

— Нет. Я оставлю их себе.

— Нет, отдайте, иначе он поймет, откуда ветер дует, а ябоюсь!

— Нет, мне они нужны, чтобы помнить…

Женщина попыталась вырвать пакет, но Лиля держала егомертвой хваткой.

— Что ж, пусть… Счастья вам, Лиля!

Она ушла.

Лиля сидела в полной прострации. Но тут кто-то явилсякурить. Она встала и побрела к лифту. Вот и все. Как любит выражаться Милка,финита ла комедиа. Надо сейчас же пойти к Вове и отказаться работать сАхметшиным, сославшись на что угодно… придумать какую-то болезнь… Простоуволиться. Но ведь Ринат потребует объяснений… Что же делать? Для начала онахотела отключить мобильник. Но у нее ведь столько работы…

— Лиль, что с тобой? — не на шутку перепугаласьМарина. — Что случилось?

— Марин, я не знаю…

— Чего не знаешь?

— Как дальше жить… работать… не понимаю!

— Лиль, я сейчас бегу на совещание. Если хочешь,дождись меня, поговорим, а если дело терпит до завтра, хотя нет, давай, поезжайсейчас домой, а я тебе позвоню, и может, заеду после совещания, поговорим, а?

— Хорошо, позвони, — неживым голосом ответилаЛиля. — И я правда пойду, спасибо.

Марина ласково потрепала ее по плечу, держись, мол.

Лиля не помнила, как добралась домой. Рухнула на кровать. Воти все, вот и все, вот и все, твердила она вслух. Потом вытащила из сумкиконверт с фотографиями. Господи, ну зачем, зачем все это? К чему разговоры одетях, которых он так хочет, если у него уже есть трое и какие хорошенькие! Ижена красавица… И он страшный человек… Кого-то там заказал… Наверное и своегоангличанина пришил ради денег, а вовсе не леопард его загрыз… И вот откудавзялся этот слюнявый конец его книги… Он так бессознательно хотел себя обелить…Такой добренький дядя… Дурак… Сволочь… Зачем я ему? Можно подумать, если бы онне стал ко мне лезть, я бы хуже работала с ним? Ерунда… Всем известно, личныеотношения только мешают! Да еще как мешают… Но я же его люблю… Люблю до ужаса…И что? Плюнуть на все? Могла же я не знать ничего этого? Могла. Могла эта теткаменя не найти? Запросто. Не я первая, не я последняя уведу мужа… Кстати, Милкарылась в Интернете, нарыла про него массу сведений, а вот про женитьбу и детейтам словечка не было. Может, он официально и не женат? А эту несчастную Фаридупросто скрывает от всех? В конце концов он же никакая не звезда, простодовольно богатый человек из Южной Африки, поэтому не представляет большогоинтереса для папарацци. О его романах со знаменитыми бабами стало известно неиз-за него, а из-за них. Так что какую-то дамочку с детишками вполне могли и незаметить. Очень надо! Но ведь и я могу ничего не заметить… Мало ли какая бабако мне явилась? А была ли вообще баба? Не было! Но она сказала, что он страшныйчеловек… И мне правда иногда бывает страшновато с ним… Нет, это не страх… Этовыброс адреналина… Это любовь… Господи, что же мне делать?

Зазвонил телефон. Лиля вздрогнула. Милка.

— Лиль? Что у тебя с голосом?

— Просто устала, а что?

— Лиль, я все-таки смоталась в салон. Голову новуюсделала. А макияж завтра… Я забегу?

— Забегай!

Хорошо, что придет Милка. С ней все можно обсудить.

— Милка, ты покрасилась! Как тебе идет!

— Правда, здорово? Такой мальчик-стилист попался…Завтра к нему же пойду, обещал супер-макияж сделать… Все-таки как важно… Лиль,да что с тобой? Тебе плохо?

— Хуже не бывает, — еле слышно выговорила Лиля.

— Что-то с Ахметшиным?

— Откуда ты знаешь?

— Привет, подруга, я же вижу. Что стряслось?

Лиля молча достала из сумки пакет с фотографиями.

— Это его дети?

— Его. А это его жена, Фарида…

— Ну чего-то в таком роде я ожидала… Слишкомвеликолепный экземпляр… И чтоб достался нам, простым девушкам, да ещепрактически даром… Но где ты это взяла?

— Добрые люди дали…

— А конкретнее?

Лиля рассказала.

— Даа… Круто… Слушай, так может сама Леонтовичапримешь?

— Да пошел он… Тебе надо, а я вообще уже всех мужиковненавижу. Всех!

— Лиль, это хорошо, но что дальше-то делать? Тебе же сним еще как минимум работать… И так просто он от тебя тоже вряд ли отступится…

— Если бы я знала…

— Лиль, ты вот любила обсуждать со мной всякие сериалы…

— При чем тут сериалы?

— Ситуация-то аккурат сериальная. Скажешь нет?

— Пожалуй, — печально улыбнулась Лиля.

— И сколько раз ты, бывало, удивлялась: Господи, даесли бы героиня в пятой серии начистоту поговорила с героем, то уже в восьмойможно было бы ставить точку, а суки-сценаристы растягивают сюжет на стопятьдесят! Было дело?

— Было. И что?

— А то, что надо тебе с ним поговорить.

— Зачем?

— Ты его любишь?

— Не знаю уже… Я его ненавижу…

— Это один хрен! Короче, поговори с ним, может все этотакая же лабуда, как Ванькино самоубийство.

— Нет, Милка, Ванька хотел тебя вернуть. А Ринату зачемэто все?

— Ринату незачем… Вроде бы… Тут козе понятно, это нужноего жене. И детям. Черт бы все побрал. Скажи-ка мне вот что, он тебе не намекална какие-то трудности, на какие-то обстоятельства?