Освободить 10-го - Хлоя Уолш

Я кивнула.

— Но ты же ещё не женщина.

— Знаю.

Когда он протянул руку и коснулся моей щеки, внутри всё снова затрепетало, сердце затанцевало.

— Ты в порядке?

— В порядке, — кивнула я, заставив себя улыбнуться. — Просто… мне не нравятся все эти перемены.

Несколько секунд прошли в тишине. Потом он придвинулся ближе и, убрав ладонь с моей щеки, обнял меня.

— Не переживай, Лиз, — прошептал он, заключив меня в самое тёплое и безопасное объятие на свете. — У тебя тоже всегда буду я.

ЕСЛИ БЫ ЭТО СОХРАНЯЛО ЕЕ В БЕЗОПАСНОСТИ

Хьюи

31 декабря 1996 года

Внизу вечеринка была в самом разгаре, но Лиз не хотелось присоединяться к веселью, поэтому я остался с ней на всю ночь. Впереди будет ещё миллион вечеринок, но Лиззи Янг — она одна такая.

Я знал, что ей стало лучше после возвращения из больницы, но она уже не была прежней. В ней что-то изменилось. Я не понимал, что именно и почему это произошло, но знал точно — произошло. Лиз теперь постоянно уставала, больше не кружилась на траве, как раньше. В её глазах исчез огонёк озорства, и вообще, она стала тише. Ей стало труднее быстро отвечать на вопросы или резко отпустить колкое замечание — в этом она всегда была настоящей королевой. Теперь с её телом происходили взрослые перемены, и я не мог это остановить или как-то ей помочь. Всё, что я мог — это быть рядом.

И я остался.

Потому что глубоко внутри знал: я готов сидеть рядом с Лиззи Янг всю свою жизнь, если это убережёт её от грусти в глазах.

Если это сделает её в безопасности.

— Эй, Хью? — тихо сказала Лиз чуть позже, когда мы вместе читали на её кровати.

— Да, Лиз?

Она кивнула на часы на тумбочке:

— С Новым годом.

Я посмотрел на время — и правда, полночь давно прошла. Это означало только одно. Я наклонился ближе и поцеловал её в щёку, чувствуя, как в этом году оторваться от неё почему-то оказалось труднее, чем раньше.

— С Новым годом, Лиз.

РАЗБУДИ МЕНЯ, КОГДА ЗАВТРА ЗАКОНЧИТСЯ

Лиззи

5 января 1997 года

— Что случилось? — плача на кровати в темноте, я обняла колени руками и раскачивалась взад-вперёд. — Почему ты злишься? — Потому что у тебя, блять, начались месячные, — зарычал монстр, появляясь из темноты в облаке дыма. — Тебе девять! — Его глаза горели красным. — Почему у тебя, чёрт возьми, месячные в девять лет?

Проснись, Лиззи.

Разбуди себя.

Сделай это сейчас же!

— Прости, — всхлипывая, прошептала я, уткнувшись лицом в колени, слишком напуганная, чтобы смотреть на его острые зубы. — Я не хотела.

— Это потому что ты плохая. Бог наказывает тебя за то, что ты грязная маленькая шлюха, — приближаясь ко мне, он схватил меня за лицо обеими руками и злобно посмотрел сверху вниз. — Ты должна быть наказана за то, что сделала это со мной. — Другой рукой он потянулся к пряжке своего ремня. — Сегодня ты узнаешь, как это бывает понастоящему жестко. Но сначала тебе нужно принять это.

— Что это? — прохрипела я, задыхаясь, стараясь напомнить себе, что это всего лишь сон. Скоро я проснусь, и всё станет лучше. — Хорошие девочки принимают свои лекарства. Или у них появляются вздутые животики, — прошипел монстр, засовывая маленькую таблетку мне в глотку. — Ты же не хочешь вздутый животик, правда?

Я покачала головой.

— Ты будешь принимать одну такую таблетку каждую ночь, — продолжал он угрожающе. — Я прослежу за этим.

— Я не хочу, — всхлипывала я, ненавидя ощущение, как таблетка скользит по горлу. — Пожалуйста, не заставляй меня принимать ещё лекарства.

ДВЕ НЕДЕЛИ ДЛЯ МНОГИХ

Хьюи

17 января 1997 года

С момента, как Лиз начала учиться в первом классе в сентябре, она ездила домой со мной на школьном автобусе в три часа дня. Однако прошло уже две недели с тех пор, как мы вернулись после рождественских каникул, а Лиззи так и не появилась.

Я знал, что это значит.

Она снова заболела.

После нескольких дней уговоров мама наконец согласилась позвонить маме Лиззи. Проведя полчаса на телефоне с Кэтрин, мама вернулась ко мне в комнату и заверила, что Лиззи не попала в больницу, а просто лежит дома с гриппом.

Может, так и было, но мне это всё не нравилось. И терпение у меня уже заканчивалось.

К тому времени как мама ушла на работу в субботу утром, я достиг предела. Пробраться на кухню, когда Кива присматривает за нами, было делом лёгким — она всё своё время проводила, целуясь с этим кретином.

К счастью, она редко приводила его в дом, предпочитая зависать с ним в саду.

Набрав номер, который я выучил наизусть в семь лет, я поднёс трубку к уху и стал слушать пронзительные гудки.

— Алло? — раздался знакомый голос.

— Привет, Майк, это я, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Можно Лиззи к телефону?

— Элизабет всё ещё нездоровится, Хью, — дружелюбно отозвался её отец. Майк меня очень любил, и хоть я не отвечал ему взаимностью, всегда старался быть вежливым. — Она наверху, отдыхает.

— Да, я знаю, что она болеет, — сказал я, с трудом сдерживая эмоции, хотя мне хотелось заорать: «дай мне с ней поговорить, чёрт подери!» — Но это очень важно. Я не стал бы тебя беспокоить просто так, Майк.

— Подожди, сынок, — сдался он быстрее, чем я ожидал. — Сейчас посмотрю, сможет ли она поговорить.

— Спасибо, Майк.

Прошло несколько мучительно долгих минут, прежде чем Лиззи взяла трубку.

— Алло?

— Лиз… — Я крепче сжал трубку, прислонился к стене и выдохнул с облегчением. — Это я.

Ответ занял у неё дольше обычного.

— Хью?

— Да, Лиз, это я.

— Привет.

— Как ты? — спросил я, пока сердце бешено колотилось в груди. — Говорят, у тебя грипп?

— Грипп? — она помолчала, затем пробормотала: — А, да… — Ты не очень-то здорово звучишь, Лиз.

— Я в порядке… просто… устала. — Прошло ещё несколько секунд, прежде чем она добавила: — Мне нужно