Ее безумные звери - Э. П. Бали

Сама эта фраза вызывает во мне трепет, и от этого по телу пробегает дрожь предвкушения.

​— Ты дрожишь, Регина? — Лайл ласково проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке. — Неужели ты так сильно хочешь нас?

​— Сколько раз мне еще, блять, это повторить? — рычу я.

​Шлепок.

И снова с губ срывается громкий стон. Боль даже не фиксируется сознанием — настолько сильно мне нужны их прикосновения.

​Коса поглаживает мою ягодицу, а затем начинает ласкать меня пальцами. Я вскрикиваю, вцепившись в его голень и вонзая ногти в кожу.

​— Пожалуйста! — умоляю я.

​— Какая мокрая, Регина, — шепчет Коса и вонзает в меня сразу два пальца.

​Я кричу, мгновенно достигая пика. Я содрогаюсь в его руках, когда волна разрядки накрывает меня. Я выгибаюсь навстречу Косе, насаживаясь на его пальцы, потому что мне нужно чувствовать его, обладать им, и если пальцы — это все, что он дает, я заберу их сполна.

​— Сука! — стонет Дикарь.

​Мне плевать, как я выгляжу в этот момент, пока я извиваюсь на коленях у Косы, ловя свое удовольствие. Но Дикарь больше не может терпеть: внезапно меня отрывают от Косы. Я снова взлетаю в воздух, чувствуя крепкие руки. Раздается рычание — что-то о том, что он «зря тратит свою очередь». Меня практически швыряют на спину на черный деревянный пол. Дикарь грубо разводит мои ноги и врывается в меня своим твердым членом.

​Мы оба вскрикиваем. Я полностью выгибаюсь на жестком полу, когда Дикарь впивается зубами в мою яремную вену и трахает меня — жестко и быстро.

​Это именно то, чего я хотела, и я заявляю об этом во весь голос.

​Я цепляюсь за него, вонзая ногти в твердые мышцы его спины. От звука его ударов о мое тело глаза закатываются. В этот момент Дикарь обхватывает меня за талию и переворачивает на себя.

​— Пусть он видит, — хрипло шепчет Дикарь мне на ухо. — Пусть видит, что упускает возможность трахнуть лучшую женщину во вселенной.

​Понимая его с полуслова, я не отстраняюсь, а напротив — прижимаюсь к нему теснее. Упираясь руками в его огромные бицепсы, я начинаю двигаться на нем. Дикарь стонет, сжимая мои ягодицы обеими руками и раздвигая их, встречая каждый мой толчок своим. Золотистые нити удовольствия, пронизывающие мое тело, взрываются целым ливнем ощущений.

​— Регина, — стонет Дикарь. — О боже, детка. Ты так сильно меня сжимаешь. Блять. Возьми меня. Ну же.

​Он кончает, крепко прижимая меня к себе и рыча мне в ухо. Наконец-то я наполнена. Ощущение того, как теплое семя моего волка взрывается внутри меня вспышка за вспышкой, заставляет меня поцеловать его со всей страстью.

​— Я так скучал по тебе, — стонет он, не разрывая поцелуя.

​У меня нет времени объяснять это словами, поэтому я отвечаю ему губами.

​Когда Дикарь медленно выходит из меня, наши соки изливаются наружу. Он перекатывается, снова оказываясь надо мной, и принимается рвать верх моего прекрасного платья, обнажая грудь.

​С видом истинного мужского превосходства он поднимается на ноги, оставляя меня лежать обнаженной и раскинувшейся на полу.

​Лайл и Коса не сдвинулись с места. Теперь они жадно смотрят на меня. Я сгибаю колено, открываясь им еще больше.

​Возможно, Ксандер был прав, и я действительно эксгибиционистка.

​Я веду рукой от шеи к правой груди, сжимая плотный холмик, а затем спускаюсь ниже к ноющей плоти. Другая рука находит левую грудь, и я извиваюсь на полу.

— Еще, — стону я в пустоту зала, а затем спрашиваю саму себя: — Почему мне мало?

​Лайл и Коса лишь один раз переглядываются, прежде чем Лайл бросает на пол две подушки и бросается ко мне.

​— Хочешь еще, моя прелестная маленькая Регина?

Он подхватывает меня за талию, словно куклу, и ставит на четвереньки; подушки удачно смягчают упор для коленей. Я виляю бедрами, жаждая снова быть наполненной. В моих жилах бушует голод, который не утолить никаким количеством семени, и я хочу, чтобы каждый из них опустошился в меня до последней капли.

​Но только когда Коса опускается на колени прямо передо мной, я осознаю, что происходит. Что сейчас со мной сделают.

​Лайл и Коса хотят взять меня вдвоем.

​— Видела бы ты свое лицо, Регина, — усмехается Дикарь. Он лежит на боку на покерном столе, подперев голову рукой и лаская свой уже вставший член.

​У меня почти нет времени на ответ, потому что Коса уже расстегивает ремень. Я вынуждена одновременно следить за его движениями и чувствовать, как массивная головка Лайла настойчиво требует входа.

​Лайл наклоняется и перекидывает мои волосы на одну сторону, чтобы поцеловать мою метку истинной пары, одновременно входя в меня. Я издаю сдавленный звук, зажмуриваясь от знакомого, сладкого жжения первого толчка Лайла.

​— Дыши, ангел, — в голосе Лайла слышится напряжение. — Всегда такая узкая, милая. Просто дыши. Вот так.

​Коса неспешно вытягивает ремень своими татуированными руками, затем расстегивает брюки. Его рука задерживается у ширинки.

​Я смотрю на него затуманенным взглядом и вижу, что он сосредоточен на моих губах. Внезапно я понимаю, что помада, должно быть, размазана, и пытаюсь вытереть уголки губ пальцами.

​Он перехватывает мою руку своей в тот самый миг, когда Лайл входит в меня на всю длину, заставляя меня застонать от бесстыдного удовольствия.

​— Ты совершенное, дикое создание, Аурелия Костеплет, — шепчет Коса. — Никогда об этом не забывай.

​Мне приходится медленно выдохнуть, чтобы сдержать бурю эмоций. Коса расстегивает молнию и освобождает свой член.

— А теперь скажи мне, кто владеет этими прекрасными губами?

​Я ошарашена. Я в шоке. Мой рот внезапно отказывается слушаться.

​Член Косы такой же огромный, как у Лайла, и в длину, и в обхвате. Но если достоинство Лайла — это прекрасное воплощение мужского совершенства, то у Косы оно порочное и беспощадное, как и он сам: он прошит пирсингом от основания до самого кончика, словно лестницей из холодного металла. Головка тоже проколота насквозь.

​Я сглатываю раз, потом другой, потому что на кончике этого невероятного орудия блестит смазка, и я внезапно чувствую неистовый голод.

​Коса делает одно движение рукой.

— Аурелия.

​Я вынуждена поднять на него взгляд, чувствуя, как внутри меня сжимаются мышцы вокруг члена Лайла. Мой лев стонет, крепче обхватывая мои бедра и толкаясь длинными, медленными движениями.

​Серебристые волосы Косы блестят под мягким светом ламп, но его глаза опасно сверкают.

— Я задал вопрос.

​Сердце пропускает удар. Я прикусываю губу, пытаясь вспомнить, в чем, блять, заключался