Когда я встретила твоего брата - Джанет Раллисон

— Я не разговаривала с ними с самого детства. Если я ничего не значила для них тогда, когда была ребёнком и действительно нуждалась в них, то уж тем более не имею для них значения сейчас.

Миссис Доусон прижала ладонь к груди и тихо ахнула.

— Это разбивает мне сердце.

Белла поняла, что сказала слишком много. Ей следовало ограничиться нейтральными, вежливыми фактами — теми, которые не причиняют людям боль.

— Сейчас у меня и у моего брата всё хорошо.

— Я очень рада это слышать. Но твои бабушка и дедушка всё равно должны были помочь. Они обязаны были позаботиться о вас с братом. — Её рука всё ещё лежала на груди, а глаза были полны тревоги. — Иногда я думаю… а вдруг мои внуки однажды решат, что ничего для меня не значили, потому что я перестала бороться за свою жизнь?

— Конечно, нет, — быстро сказала Белла. Она совсем не хотела, чтобы разговор повернул в эту сторону. Ей не следовало говорить или делать что-либо, что могло бы расстроить миссис Доусон. — У вас совсем другая ситуация. И ваши дети знают, как сильно вы их любите.

— Я всё время говорю себе, что с ними всё будет хорошо. Каждый день повторяю эти слова… те самые, которые, наверное, говорили себе и твои родственники.

— Но это совсем не одно и то же. Ваши дети не алкоголики.

— И всё же у них могут быть другие беды. Болезнь, потеря работы, развод, смерть...

Прежде чем миссис Доусон успела перечислить все несчастья, которые только существуют в мире, стеклянная дверь распахнулась, и на балкон вышел Флинн.

— Ты уже закончила завтракать?

Он сделал несколько шагов вперёд, но, увидев выражение лица матери, остановился и удивлённо посмотрел на неё.

— Что случилось?

Затем его взгляд метнулся к Белле, словно он искал у неё объяснения.

Она даже не успела сказать ему, что не выдала ничего из того, что он хотел сохранить в тайне.

— Иногда меня просто пронзает мысль о том, что я оставлю после себя, — тихо сказала его мать. — О том, что не смогу помочь своим детям. — Она протянула к нему руку. — Я ведь даже не увижу твоих детей.

Черты лица Флинна смягчились.

Он подошёл ближе, наклонился и крепко обнял её.

Ничего не сказал. Просто закрыл глаза и прижал мать к себе.

Миссис Доусон уткнулась лицом ему в грудь.

— Если вы с Беллой поженитесь, меня уже не будет рядом с вашими детьми. А её мать… её ведь трудно назвать хорошей бабушкой.

— Не волнуйся, — тихо ответил Флинн. — С моими детьми всё будет хорошо.

Это были совсем не те слова, которые следовало произнести.

Миссис Доусон вдруг разрыдалась — громко, безутешно, всхлипывая так, что её плечи задрожали.

— Что? — растерянно спросил Флинн, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть ей в лицо.

Она взяла салфетку, промокнула глаза и щёки и, с трудом переводя дыхание, проговорила:

— Бабушка и дедушка Беллы тоже думали, что с ней всё было хорошо, когда она была ребёнком. Но это оказалось неправдой. А теперь ты говоришь то же самое о своих будущих детях.

Для неё слова Флинна прозвучали как дурное предзнаменование. Как знак того, что однажды всё действительно может оказаться совсем не так хорошо, как кажется сейчас.

Следующие несколько минут Белла и Флинн пытались успокоить её, убеждали, что всё будет хорошо, но миссис Доусон словно не слышала их.

Шум привлёк внимание остальных членов семьи.

Первым на балкон вышел мистер Доусон. За ним потянулись остальные, пытаясь понять, что произошло, пока наконец миссис Доусон сама не поднялась и не перешла в гостиную, надеясь немного прийти в себя.

Вся семья окружила её.

Райли забралась к бабушке на колени и серьёзно сказала:

— Я поцелую то место, где болит, бабушка, и тебе станет лучше. Потому что я тебя люблю.

После этих слов расплакалась не только миссис Доусон.

Пейдж и Кеннеди тоже не смогли сдержать слёз.

Пейдж села рядом с матерью, одной рукой обняла её, а другой прижала к себе маленькую дочь.

— Бабушка знает, как сильно мы её любим. Просто… наверное, мы слишком редко говорим об этом вслух. Потому что такие вещи невозможно выразить словами.

В конце концов плакали уже все.

Даже Белла.

Хотя она вовсе не была частью этой семьи.

Миссис Доусон настояла на том, чтобы обнять каждого и сказать каждому, как сильно она его любит и как дорожит им.

Даже Беллу.

Хотя, опять же, Белла не была частью этой семьи.

Чувство вины терзало её изнутри.

Она ощущала себя самозванкой.

Самозванкой, которая получает объятия, любовь и тепло, хотя всё это ей не принадлежит.

Но другая часть её души жадно впитывала каждое прикосновение, каждое доброе слово.

«Вот что значит иметь семью».

Любовь и слёзы смешивались воедино. Тревога за близких и желание любой ценой сделать всё лучше.

Именно так всё и должно было быть.

И Белла не могла не завидовать Доусонам за то, что у них есть друг у друга.

Если однажды у неё появится собственная семья, она хотела бы, чтобы она была именно такой.

Глава 19

 Флинн сидел на стуле возле кровати матери. Она лежала, полусидя, опираясь на высокую спинку. Завтрак совершенно вымотал её, и он сам проводил её в номер. Дал таблетки от боли и тошноты, включил телевизор и теперь переключал каналы в надежде найти хоть что-нибудь на английском.

— Не беспокойся, — сказала она. — Мне совсем не хочется смотреть телевизор. Просто посиди со мной и немного поговори. У нас ведь почти не было возможности остаться наедине с тех пор, как мы приехали.

Он догадывался, о чём пойдёт речь.

О Белле.

О них.

— Я могла бы спросить, как у тебя дела на работе, — продолжила мать, — но и так всё знаю.

Отец Флинна был одним из основателей и входил в совет директоров «Бейнбридж Кэпитал».

— Твой отец говорит, что ты слишком много работаешь.

— Он жаловался бы ещё больше, если бы я работал недостаточно.

Она медленно разгладила ладонью одеяло.

— Жизнь — это отношения.