Охотник за мечтой - Лаура Кинсейл

Зения снова надела все черное, подчеркивавшее ее совершенную красоту, и казалась отстраненной на недосягаемое расстояние. Ее темные локоны плавно ниспадали на плечи, в ушах сверкали бриллиантовые серьги, а в одном из зеркал Ардену представал ее профиль, бледный и неприступный. Она аккуратно подносила ко рту серебряную ложку с бульоном, и Арден подумал, что столовые приборы с гербом Белмейнов слишком тяжелы для ее руки.

Он не мог придумать, что сказать ей, все слова застревали у него в горле и казались идиотскими и грубыми. «Ты скучала по мне?» – хотелось ему спросить, как недоверчивому тупице, и заставить ее еще раз повторить те слова, которые она сказала, а не пропустить мимо ушей. Ему хотелось услышать, как она произносит их, если она имела в виду то, что говорила, если слова ее были правдой. Тогда изменилось бы все – или ничего. Вопрос в том, хотел ли он ее?

Увидев свою дочь, в одиночестве сидящую с опущенной головой на полу посреди комнаты, он испытал глубокое душевное потрясение и мгновенно почувствовал мощную связь между ними; он не винил девочку за то, что она с сомнением отнеслась к нему, его просто поразила в самое сердце ее улыбка. Женщина в черном по другую сторону стола казалась Ардену чужой, а Элизабет – бесконечно родной, как будто он знаком с ней всю короткую ее жизнь и свою собственную. Он уже думал о сегодняшнем дне, о завтрашнем и послезавтрашнем, обо всем, что должен узнать о ней и чем должен с ней заняться.

Не требовалось слишком много сообразительности, чтобы понять Зению, которой не нравились его намерения, что свидетельствовало о ее изменившемся настроении. Он не уверен, что Зения говорила правду о тоске по нему, но он совершенно уверен, что она исполнила бы свое желание взять Элизабет и уйти к Брюсу.

Ладно, пусть так думает, решил Арден, сжав зубы. Очень скоро она поймет, что ее положение не так уж устойчиво. И если его отец не объяснил ей этого, то он сам объяснит.

– Я обдумывала, что сделать, чтобы оповестить наших соседей о твоем возвращении, – проговорила мать Ардена за устричным паштетом. – Во всяком случае, никаких танцев. Ты предпочитаешь легкий ужин или дневной завтрак, Арден?

– Что короче, – ответил он.

– Леди Уинтер еще официально не представлена, – сообщил лорд Белмейн. – Возможно, лучше устроить обед и там сделать представление.

– Пусть так, если вам хочется, – безразлично согласилась его мать. – По правде говоря, обед нельзя устроить раньше, чем через две недели. А в такое время года нужно на самом деле три недели.

– Быть может, в канун Епифании. Тогда у леди Уинтер будет время приобрести цветное платье. Должен признать, дорогая, – обратился к Зении лорд Уинтер, – при изменившихся обстоятельствах я был бы рад видеть вас не в черном.

– Очень правильно, – согласилась леди Белмейн. – Быть может, что-то бутылочно-зеленого цвета, например, атлас с черной отделкой под цвет ее глаз.

– У нее глаза синие, – поправил Арден, и они все посмотрели на него, а он, нагнувшись к своей тарелке, взял кусок паштета. – Темно-синие.

– Разумеется! Ты должен простить меня. Боюсь, я ненаблюдательна, – ответила его мать.

– Но не настолько ненаблюдательны, как я. – Арден насмешливо улыбнулся своей «жене», и когда Зения подняла ресницы, стало видно, что при свете свечей ее глаза были темными, так что неудивительно, что леди Белмейн посчитала их черными. – Ей следует носить синее, как полуденное небо. И золото, а не бриллианты, – продолжал он, и родители молча в изумлении смотрели на него, словно он лишился разума.

– Увы, к сожалению, ярко-голубой цвет не по сезону, – наконец отреагировала его мать.

– И атласные лодочки, – продолжал Арден, не обращая на мать внимания. – Что-нибудь элегантное. Она выглядит как дурацкий идол из черного дерева. Сделайте ее немного… симпатичнее.

– Никогда не знал, что тебя интересуют женские наряды, – с некоторым удивлением заметил его отец. – Но быть может, у леди Уинтер есть собственное мнение.

– Мне хотелось бы ярко-голубое платье и золото, – едва слышно вымолвила леди Уинтер, глядя на свою еду, как будто впервые ее увидела.

– Я уверена, вы будете разочарованы своим выбором, – вздохнула леди Белмейн.

– Не сомневайтесь, леди Уинтер, что бы вы ни пожелали, все можно сделать, – возразил отец Ардена.

– Что скажут люди? – пришла в ужас леди Белмейн. – Ярко-голубое в январе!

– Так они скажут? – Арден поднял руку, прося еще бокал вина. – Тогда пусть она наденет зеленое платье. Вы должны простить мне вмешательство в дела, которые меня не касаются.

– По-моему, ты должен признать, что совсем не разбираешься в моде, Арден.

– Да, с готовностью признаю.

– Ты же не хочешь, чтобы твоя жена выглядела посмешищем.

– Нет, не хочу.

– На самом деле, я думаю, что тебе больше понравится бутылочно-зеленый цвет.

– Если мое согласие на бутылочно-зеленый положит конец обсуждению, то, безусловно, я согласен. – Арден сделал большой глоток вина.

Леди Уинтер молча ковыряла вилкой своего палтуса. Арден заметил, что она очень мало ела, но он понимал ее: от обеда с его родителями пропал бы и самый зверский аппетит.

Лорд Уинтер вдруг почувствовал, что ему хочется задать Зении вопрос: «Вам не нравится рыба?» – потому что такая еда для нее незнакома. Но у него не было охоты затевать еще какой бы то ни было разговор, и всю вторую половину обеда он просидел, механически жуя жареного фазана и тушеного зайца.

– Что ты думаешь о мисс Элизабет? – спросил у него отец.

Арден положил вилку, мельком взглянул на герб Белмейнов, изображенный на обеденной салфетке, а потом посмотрел на графа через разделявшее их огромное пространство стола.

– Благодарю вас, сэр. – Он спокойно выдержал взгляд отца. – Благодарю вас, что приняли ее сюда. Благодарю вас за заботу о ней. – Арден никогда не разговаривал с отцом в таком приподнятом стиле, за исключением тех случаев, когда был рассержен. Он чувствовал себя неловко и, затаив дыхание, ждал ответа.

Ничто не изменилось в лице лорда Белмейна, и его длинные пальцы продолжали разглаживать скатерть, но он не успел ничего сказать – Зения опередила его.

– Лорд Белмейн очень щедр, но я прекрасно могла бы и сама заботиться о дочери, – выпрямившись на стуле, заявила она.

С беспокойством и непонятной досадой Арден ожидал продолжения и, взяв нож, разрезал фазана на маленькие кусочки.

– Вы достойная уважения мать, леди Уинтер, – вымолвил граф, удивив Ардена своим благожелательным тоном. – Я ни на мгновение не сомневаюсь в вас.

– Ради Элизабет я готова на все. – Она чуть улыбнулась его отцу и бросила Ардену вызывающий взгляд.

– Очень разумное чувство, – поддержала ее мать Ардена. – Надеюсь, Арден последует вашему примеру. Теперь, когда у него есть ребенок, ему пора уже отказаться от своего безрассудства и остаться дома, чтобы выполнять свои обязанности.