Чудо для тебя - Екатерина Полянская

— Так вам «Посольскую»?

Абсурдной ночи — абсурдное продолжение.

Мужчина замер с открытым ртом: немного пострадавшее от снега платье все еще смотрелось по-королевски, а драгоценное колье — вообще по-императорски.

— Вы кто? — непонятно зачем поинтересовался клиент.

— Какая разница? — резонно заметила Настя. — «Посольскую»?

— Да.

Стася достала бутылку водки с полки, взглянула на ценник:

— Девяносто восемь рублей, пожалуйста. Мужчина открыл бумажник, закрыл, опять открыл…

— А вы точно мне не мерещитесь?

— Вы еще не так пьяны, — утешила покупателя Настя. — Я настоящая.

— Продавщица?

— Бухгалтер. С высоким коэффициентом помпезного действия. — Стася непроизвольно процитировала фразочку из ЖЖ Тагира.

— А! — неопределенно прореагировал мужчина, но сотенную купюру протянул.

Настя, немного повозившись с кассовым аппаратом, выбила чек, отдала два рубля сдачи и протянула бутылку:

— На здоровье.

— Спасибо. — Мужчина еще раз опасливо покосился на Настю, тщательно ощупал бутылку, помедлил, открутил пробку, попробовал водку, вздохнул, махнул рукой и вышел.

— Да, за мираж меня никто еще не принимал, — громко заявила Настя и крикнула в подсобку: — Люда, ты куда пропала?

Через минуту Людочка появилась с чайником, извлекла из-под прилавка чашки и печенье.

— Ну, Настя, что случилось? Ключи дома забыла?

— Можно сказать и так.

— Так давай спасателей вызовем, они дверь сломают. А муж где?

Насте совсем не хотелось посвящать милую продавщицу в свои проблемы, поэтому она отшутилась:

— Объелся груш. В командировке муж.

— Так давай спасателям звонить. А как ты в таком виде на улице-то очутилась?

— Меня привезли на машине, а машина уехала.

— Понятно. Так звоним спасателям.

— Нет. Постой. Я думаю.

Настя отпила горячего чаю и задумалась. Кому звонить? Что делать? Родителям? Нет. Поднять родителей среди ночи известием о том, что она ушла от мужа в одном платье и сидит теперь в магазине — это слишком. Они не поймут. Никто не поймет, кроме… Кроме Анечки. Анечки и Тагира. Но Тагир, в отличие от подружки, не примчит за ней в мгновение ока. То есть он, вероятно, примчался бы, но его телефона она не знает, в отличие от Анькиного. Подружка имела привычку никогда не выпускать из рук мобильника, поэтому можно звонить, обязательно ответит.

— Я сейчас подружке позвоню.

— В третьем часу ночи?

— В выходной она, бывает, и до утра не ложится.

Настя извлекла из сумочки мобильник и позвонила Ане. Трубку долго никто не брал, потом послышался ужасный шум и крики:

— Я сейчас выйду на улицу, не клади трубку, не клади трубку!!!

Стася удивленно покосилась на сотовый: где это ее незабвенная подруга находится?

— Говори, — услышала она уже нормальный голос Анечки.

— Ты где?

— Ты за этим звонишь в три часа ночи?

— Нет, но все же.

— Я в клубе, меня Толстячок отпустил. Мне так захотелось выйти, посмотрев на тебя.

— Понятно. Слушай, у меня проблема.

— В чем дело? — сразу посерьезнела Аня.

— Понимаешь, я ушла от Вани.

— Замечательно! Ой, прости! — Аня на секунду замолчала. — Куда ушла?

— Пока в магазин у остановки. Но надеюсь уйти к тебе.

— Уже лечу, — рявкнула подружка и отключилась.

Настя убрала трубку в сумочку и сообразила, что разговаривала при Люде. Продавщица замерла с печеньем в одной руке и чашкой чая в другой.

— Вот такие дела, Людочка, — грустно улыбнулась Настя и тоже взяла печенье.

Анечка прилетела минут через двадцать, «форд» взвизгнул колесами у дверей. Подруга выглядела так, будто сбежала из сумасшедшего дома: растрепанная, в немыслимом наряде, в парике из «дождика». Но мысли формулировала здраво:

— Сейчас поедем ко мне, со всем завтра разберемся.

Настя поблагодарила Люду и последовала за Аней: попробовала бы не последовать, подруга тянула ее за руку с настойчивостью носорога.

В машине они почти не разговаривали: Аня гнала по пустому Новорижскому шоссе, как сумасшедшая, долетели до поворота к поселку минут за пятнадцать. Дальше пришлось ехать медленно: выпал снег и второстепенные дорожки еще не почистили.

— Рассказывай вкратце, — потребовала Аня.

— Что рассказывать? Я ушла из дому. Все.

— Совсем ушла? — въедливо поинтересовалась подруга.

— Видимо, да. Понимаешь, ты была права, наверное…

— Он тебя окончательно достал?

— Не совсем в этом дело, просто… Мы сейчас ужасно поругались…

— И что? Ты за минуту приняла решение?

— Наверное, я думала об этом уже давно, просто не решалась признаться себе, а тут…

Настя помедлила, сама не до конца понимая, почему вдруг у нее появилось такое необратимое решение: понятно, что спусковым крючком послужил сегодняшний скандал, но… И тут она поняла: чаша пустоты и отчуждения просто переполнилась. Ваня залез на ее сугубо личную территорию, прочитал ее письма, коснулся ее отношений с Тагиром. Именно то, что муж облил грязью Тагира… Она прощала глупую ревность, закрывала глаза на никчемность мужа, но это… Все.

— Что тут?

— Не знаю, как объяснить. Я так испугалась. Никогда не видела Ваню таким. Он был пьян, мне показалось, что он меня убить готов.

— За что?

— Сама не знаю. Какая-то ревность, глупые обвинения.

— Обоснованные обвинения?

— Нет, что ты. Он просто залез в мою почту…

— Ага. Виртуальный роман?

— Не говори так. Просто дружеское общение.

— Из-за дружеского общения мужья не свирепеют. Особенно такие пентюхи, как твой.

Стася задумалась: да, действительно, ничего такого интимного и предосудительного в их с Тагиром общении не было. Что же так задело Ваню? Понятно, что он принял Кравцова за Тагира, но все же? И тут ее осенило, внезапно, но так ярко: в общении с Тагиром была откровенность, была интимность, была честность и что-то еще. С мужем этого не было, пожалуй, никогда. «Что-то еще…»

Мысль кольнула — и исчезла. «Форд» остановился у ворот особняка Рожковых.

— Не знаю. Но все равно, к нему я не вернусь.

— Поразительно. Что такого произошло за неделю? — вопросила Аня, но ответа ждать не стала, щелкнула брелоком ворот и въехала во двор.