Я прекрасна! - Линн Шнернбергер

— Кто-нибудь хочет хот-дог? — спрашивает он, подзывая торговца.

Поскольку оливковых ветвей поблизости нет, он надеется, что «Хибру нэшнл» поможет восстановить мир. Билли с энтузиазмом протягивает нам салфетки, сосиски и маленькие пакетики с горчицей.

— Спасибо, — бормочет Кейт.

— Если ты голодна, мы можем поехать в «Киприани», — использует момент Оуэн, никак не желая отступать. Понятно, почему ему принадлежит половина недвижимости Манхэттена! — В тот, который в Венеции. На моем самолете.

— Даже если НАС А отправит туда космический корабль, я не сдвинусь с места, — заявляет Кейт, скрестив на груди руки. Повернувшись к Оуэну, она понижает голос и печально добавляет: — Ты постоянно твердишь, что любишь меня. И вас с Тесс ничто не связывает. Что ты хочешь всегда быть со мной. Тогда почему тебя волнует, что нас видят вместе?

— Я действительно хочу, чтобы мы были вместе, — говорит Оуэн, пытаясь успокоить Кейт. — Но только не на глазах у Билли Кристала.

— Значит, все это время ты лгал мне?

— Я ухожу. — Оуэн зажат в угол и обрывает разговор. — Ты сможешь добраться до дома на метро вместе с Сарой.

Не знаю, что стало последней каплей — унижение в присутствии посторонних или перспектива поездки в общественном транспорте, но Кейт больше не может терпеть. Оуэн зашел слишком далеко, и она взрывается.

— Ты ублюдок, — тихо говорит она и запускает в него хот-догом. На белой рубашке-поло, прямо на логотипе «Ральф Лорен», расплывается большое горчичное пятно.

Лицо Оуэна багровеет, и, судя по всему, не одна я вижу эту сцену. Телекамера, которая только что крупным планом снимала мэра Блумберга, а потом Билли Кристала (их можно было видеть на огромном экране стадиона), показывает Оуэна Харди — магната и владельца огромного количества недвижимости в Нью-Йорке. И пятьдесят пять тысяч болельщиков на стадионе, не говоря уже о миллионе телезрителей, наблюдают за его ссорой с привлекательной блондинкой.

Болельщики, которые, как обычно, смотрят на экран, а не на поле, начинают громко кричать.

— Закидаем его! — взрывается криком один сектор.

— Закидаем, закидаем! — подхватывает толпа на открытых трибунах.

И внезапно весь стадион начинает бушевать:

— Бросай еду, бросай еду!!!

В воздух летят банки с пивом и пакеты поп-корна — все хотят повторить бросок Кейт. Бургеры и куриные крылышки сыплются на нас сверху, а картошки фри столько, что Оуэну, возможно, понадобится липитор[14], чтобы не падать в обморок от одного ее вида.

Оуэн в бешенстве — он уходит, предоставляя нам с Кейт возможность самим позаботиться о себе.

— Я его ненавижу!.. — начинает плакать моя подруга.

— Что ж, это неплохое начало, — пытаюсь успокоить ее я.

Кейт вытирает глаза и пристально смотрит на меня.

— Сара, как ты можешь быть такой жестокой? Я люблю его. Никаких осложнений не предвиделось.

Билли наклоняется к нам и протягивает Кейт измазанную в горчице салфетку, чтобы она могла высморкаться.

— Люблю — ненавижу, люблю — ненавижу, — говорит он, качая головой из стороны в сторону, словно кто-то шлепает его по щекам. — Я Фэй Данауэй[15]! Помнишь «Китайский квартал»?

Кейт начинает смеяться. Почему ему удалось развеселить ее, а мне нет? Ах да, все правильно, это же Билли Кристал.

— Это моя вина. Я должен был предположить, что случится нечто подобное, — говорит Билли уже серьезно. И продолжает: — Не стоило покупать эти хот-доги. От них непременно изжога!

Проводив Кейт, я наконец добираюсь домой, но меня встречает абсолютная тишина. Консуэла уехала на один день, Скайла отправилась гулять с друзьями, Дилан спит, и даже собака не встречает меня у двери.

— Брэдфорд? — с надеждой зову я.

Но ответа нет. Замечаю приглушенные огни в патио и выхожу на улицу в темную, безлунную ночь.

— Есть здесь кто-нибудь?

— Сюда, дорогая! — слышится голос моего жениха с противоположной стороны лужайки. — Иди к нам!

Слышу плеск воды и, когда мои глаза привыкают к темноте, понимаю, что Брэдфорд лежит в джакузи. Как это на него не похоже! И — что кажется мне еще более странным — он не один!

Осторожно поднимаюсь на деревянный настил и вижу несколько голов, торчащих из воды.

— Что здесь происходит? — спрашиваю я. — Кто это?

— Я, — отвечает знакомый голос, — Керк.

— И я, — раздается мелодичный женский голос.

Я чуть не спотыкаюсь на ровном месте. Как такое возможно? Снова эта ужасная Мими!

— Это длинная история, — нервно говорит Брэдфорд, когда я подхожу ближе. — Я играл в теннис, у меня заболела спина, вот я и залез в горячую ванну. А тут Мими привезла Скайлу. Они влезли ко мне. Потом Скайла отправилась к друзьям. А Керк приехал, чтобы репетировать шоу, но тебя не оказалось дома. И вот… мы здесь. — Он замолкает, переводя дух и ожидая моей реакции. Неужели никто не говорил ему, что нельзя долго оправдываться?

— С тобой Брэдфорд превратился в такого скромника, — говорит Мими, разлегшись в ванне и болтая ногами. — Он потребовал, чтобы мы не снимали купальники.

— А у меня, к сожалению, не было плавок, — говорит Керк, глядя вниз на… Не знаю на что.

— Я чувствую себя, как в раю, в окружении красивых мужчин. Не знаю, кому из них отдать предпочтение, — щебечет Мими. И вытягивает ногу в попытке пощекотать Брэдфорда, но тот отстраняется и садится на край ванны.

— Пожалуй, тебе пора идти, — холодно произносит он. Я вижу, что он старается щадить мои чувства. После нашего разговора прошлой ночью Брэдфорд понимает, что, увидев ее здесь, я могу прореагировать слишком остро.

Я именно так и реагирую. Стянув с себя джинсы «Гесс» и футболку «Джуси кутюр», в которых я ходила на игру «Янкиз», я остаюсь в моем лучшем поддерживающем бюстгальтере «Тайна Виктории» и розовых трусиках-бикини в цветочек. Думаю, мой наряд вполне можно назвать купальником. Опускаюсь в воду и сажусь рядом с Керком.

— Вот это да! — говорит он и обнимает меня. — Эй, Брэдфорд, лучше возвращайся, если ты не хочешь потерять свою девушку.

— Она уже взрослая, — сообщаю я всем. Мне нравится так себя вести. Брэдфорд был прав, когда говорил, что жизнь и любовь — очень сложные понятия. Но это не причина, чтобы не верить в свои силы. И я не позволю, чтобы такое осложнение, как Мими, встало между нами.

Веселясь, я погружаюсь в воду, чтобы намочить волосы. К тому же мне удастся определить, одет ли Керк — может быть, на нем те самые боксеры от Кельвина Кляйна, в которых он был на фотосессии. Но нет, я вижу самые обычные белые трусы от «Фрут оф де Дум». Даже белье Брэдфорда выглядит более пикантно. Интересно, что случилось с боксерами Керка?