Второй шанс для него - Моника Мерфи

– Полагаю, ты приняла мои извинения?

В одно мгновение выражение ее лица меняется. Прекрасные зеленые глаза тускнеют, линия рта смягчается.

– Это я должна извиняться. Последнее время ссорюсь со всеми и всюду.

Я хватаю ее за руку, затаскиваю внутрь, закрыв за собой дверь. Не давая шанса подумать, не говоря уже о побеге, прижимаю ее к двери и удерживаю своим телом, своими руками на ее талии. Ее кожа теплая, я могу чувствовать это тепло через тонкую ткань рубашки, и я хочу ее.

Подо мной, надо мной, со мной. Всегда.

– С кем еще ты ссоришься? – Проскальзываю пальцами под подол рубашки, чтобы коснуться мягкого гибкого тела.

– Со своим братом, – всхлипывает она. – Прости меня за прошлый вечер, Дрю.

Мне нравится, как быстро она отсекает дерьмо. Никаких продолжительных недоразумений или недовольства. Мы спорим, мы бросаем вызов друг другу, мы извиняемся, мы двигаемся дальше.

– И ты меня прости. – Я наклоняюсь к ней поближе и вдыхаю тонкий аромат ее шампуня. Она так хорошо пахнет. Она вся удивительно пахнет. Теплая, ароматная и мягкая в моих руках, ее груди прижались к моей обнаженной груди, руки обвивают мою талию.

– Как насчет примирительного секса?

Она хихикает, и я обрушиваю дождь из поцелуев на стройную шею. Хихиканье немедленно сменяется тихим стоном, и она скользит руками по моей спине, ногти царапают кожу.

– Я определенно собираюсь полюбить примирительный секс.

Прежде чем Фэйбл может сказать хоть слово, я поднимаю голову и прижимаюсь ртом к губам. Я голоден до ее сладких губ, языка. Жадно целую и не даю пошевелиться, захватив голову руками, пальцы путаются в волосах, расплетая косу. Она хнычет мне в рот, руки ныряют под эластичный пояс штанов, и слышу довольный вздох, когда она обнаруживает отсутствие нижнего белья.

– Ты такой плохой, – шепчет она, ее язык облизывает мою нижнюю губу, пока она сдергивает мои штаны так низко, что они валятся бесформенной кучей, сковывающей лодыжки. Выпутываюсь из них, отбрасываю, мой язык медленно движется у нее во рту.

Никто из тех, кто меня знает, никогда не считал меня плохим парнем. Я оставил этот образ для других и всегда был счастлив существовать в образе хорошего мальчика. Девушки предпочитали плохих парней, так что я оставался правильным и примерным.

Я изо всех сил старался не чувствовать себя плохим, и без того будучи переполненным тайным стыдом.

Фэйбл заставляет меня хотеть быть плохим для нее, только чтобы услышать от нее эти слова. Я безошибочно определяю довольный тон. Думаю, ей нравится меня развращать.

Мой рот не отрывается от губ, подхватываю ее под попку и поднимаю. Она обхватывает мои бедра ногами, цепляясь за меня, ее тепло обжигает мой член сквозь тонкую ткань шорт. Я отчаянно дергаю их, сбросив с себя ее ноги, потому что только так могу снять эти шорты и кружевные трусики, и она помогает мне.

Сожаление охватывает меня, пока смотрю, как тоненький кусочек ткани падает на пол. В следующий раз мне все же стоит уделить внимание этим симпатичным кружевным трусикам. Я слишком нетерпелив, слишком заведен в этот момент, чтобы все делать медленно. Мне нужно быть внутри нее. Сейчас же.

– Дрю, – выдыхает она мне в губы, когда я поднимаю ее обратно, эти сексуальные ноги вновь устраиваются на моих бедрах, щиколотки упираются в ягодицы. – Хочу почувствовать тебя.

– Ты чувствуешь меня прямо сейчас, детка. – О, черт, да, она меня чувствует, а я чувствую ее. Она такая гладкая и горячая, головка члена трется о складки и все, что я хочу сделать, это войти в нее. Трахать, пока не исчезнут все мысли, и я становлюсь таким твердым, что вообще не могу думать.

– Я имею в виду… о боже, не могу думать, когда ты так делаешь, – шепчет она дрожащим голосом, пока я трусь об нее, нежно и медленно. – Я на таблетках, Дрю.

Отлично. Какие нам сейчас дети. Мы едва можем справиться друг с другом, не говоря уже о том, чтобы заиметь ребенка.

Она тянет меня за волосы, стараясь привлечь мое внимание.

– Я о том, что хочу, чтобы ты был внутри меня без каких-либо барьеров. Без презерватива.

Я смотрю ей в глаза, дыхание рваное и тяжелое, а кожа уже влажная. А я даже еще не вошел в нее. Я сильно возбужден, готов сделать все, о чем она меня попросит, и не даю ей возможности передумать. Я полностью захвачен этой мыслью.

– Звучит потрясающе, – говорю я, проскальзывая в нее. – Ох, черт. – Закрыв глаза, прижимаюсь к ней лбом, и слышу, как ее затылок соприкасается с дверью. Но она, кажется, не пострадала. Скорее, она, как и я, под впечатлением от возникшего ощущения.

Без презерватива ее тепло, теснота и влажность чувствуются в миллион раз ярче. Я мог бы войти в нее еще один раз, и, вероятно, кончил бы как гейзер.

Вместо этого делаю глубокий вдох, и продолжаю оставаться в ней. Она такая тугая, жаркая, ерзает на мне, заставляя стонать и крепко сжимать ее бедра, чтобы не дать двигаться дальше.

– Что не так? – Она в замешательстве.

Открываю глаза, чтобы увидеть ее обеспокоенный взгляд.

– Если ты продолжишь двигаться так, я кончу.

– Как так?

– Просто… двигаться. – Она делает это еще раз, почти неуловимый толчок бедер, ноги обхватывают меня крепче, отправляя глубже, и я снова начинаю стонать, отрываясь от нее, и прижимаюсь лбом к двери. – Я не выдержу.

– Почему? – Она запускает руки в мои волосы, слегка царапая ногтями кожу головы, и я дрожу.

– Очень быстро кончу и опозорюсь.

Она медленно скользит вверх и вниз, объезжая меня в самом лучшем виде.

– Хочу, чтобы ты кончил быстро. Хочу посмотреть, как ты теряешь контроль. Я считаю это… – Она прижимается губами к моему уху и испускает дрожащий вздох… – реально сексуальным.

Улыбаюсь, несмотря на агонию, и поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее. Она цитирует свое стихотворение ко мне, и мне нравится в ней это.

– Мы только начали. А что насчет тебя?

– Кончи для меня, Дрю. – Сейчас она трахает меня, я отвечаю тем же, словно больше не владею собой. – У нас ведь еще много времени во второй половине дня, чтобы снова сделать это, так ведь?

– Так и есть, – соглашаюсь я, потому что в данный момент соглашусь с чем угодно. Сжавшись вокруг меня, Фэйбл чувствуется так чертовски удивительно, футболка и бюстгальтер все еще на ней, а нижняя половина тела полностью обнажена.

Исправляя собственную оплошность, я атакую футболку, обнажая белый кружевной лифчик, который не скрывает твердые розовые соски. Я собираюсь снять его. Веду пальцами по краю лифчика, и чувствую, как дрожь от моего прикосновения передается мягкой кремовой коже. Издаю стон.

– Я люблю тебя, Дрю, – шепчет она. Смотрю на нее и испытываю восторг от выражения ее лица. Глаза закрыты, Фэйбл прикусывает нижнюю губу, пока я продолжаю прикасаться к ней, а она двигается на мне, и я целиком и полностью повержен.