Из плена прошлого - Клэр Бенедикт

На этот раз Джози меня не провожала. День выдался дождливым. Чем дальше к северу, тем хуже становилась погода. Струи дождя так и били по стеклам вагона.

После Донкастера дождь немного стих, и уже можно было кое-что разглядеть – машины, из-под колес которых летели брызги воды; игрушечных коров, покорно стоявших среди залитых водой лугов, реки и каналы, вода в которых была того же серо-стального цвета, что и небо.

Во время остановки в Дарлингтоне я позвонила Хуссейнам и сообщила время своего прибытия в Ньюкасл. Имран ждал меня у вокзала.

– Приятно снова вас видеть, мисс Лайлл. Но, пожалуйста, поторопитесь, парковка здесь запрещена. – Он довольно критически оглядел два моих больших чемодана, поставил их в багажник и улыбнулся. – А теперь – домой, в Дюн-Хаус.

Бетти встретила меня куда более холодно.

– Значит, вернулись. – Вот и все, что она сказала, когда я вошла в кухню.

– А вы меня не ждали?

– Я даже не знала, что вы собираетесь уезжать. Мне сообщила об этом Мэнди О'Коннор.

– Мэнди? Когда вы ее видели?

– Утром в воскресенье. Я ждала автобус, сидела в кафе. Ей захотелось поболтать, когда она принесла мне чашку чаю, вот она и призналась, что вы ей очень нравитесь. – В голосе Бетти звучало явное недовольство. – Мэнди решила, что я-то уж знаю о вашем отъезде. Разубеждать ее я не стала, но огорчилась, если сказать честно.

Я была не права и понимала это.

– Простите меня, Бетти. Я должна была позвонить вам до отъезда в Лондон. Я… такого больше не случится.

Мое искреннее раскаяние слегка смягчило ее.

– Ну да ладно. Вы что-нибудь ели?

– Да так, немного перекусила в поезде.

– Ха! Идите снимайте пальто, и мы пообедаем. А я уж собиралась сунуть все в холодильник, если вы не объявитесь.

После обеда, когда мы уже пили чай, я спросила, не звонил ли мне кто-нибудь, надеясь, что Грег объявился. Но он не звонил. Зато этим утром звонила секретарша мистера Симпсона. Она сообщила, что его не будет в офисе до конца недели. Но если я хочу назначить с ним встречу на любое время после его возвращения, она будет рада помочь мне.

Поверенный моей бабушки наверняка решил, что мне уже пора прийти к какому-то решению, и был прав. Я даже пожалела, что придется ждать неделю, прежде чем можно будет сообщить ему о моем решении остаться.

С явной неохотой Бетти сообщила мне еще об одном звонке.

– Эта Мэнди О'Коннор тоже звонила сегодня утром. Сказала, что хотела бы повидать вас и чтобы вы зашли в «Гондолу».

Меня огорчило, что Бетти, к которой я отношусь очень хорошо, явно недолюбливает Мэнди, которая мне тоже нравится. Бетти вела себя почти как мать, недовольная друзьями своей дочери-подростка.

– Бетти, – осторожно начала я. – Мэнди – хорошая девушка. Не знаю, что вы против нее имеете… Да, она любит пошутить иногда насчет своей семьи, но она сама…

Я замолчала, потому что Бетти насупилась еще сильнее.

– Помилуй Бог, Бетани, – сказала она, – ничего я не имею против Мэнди. Удивительно, как она еще выросла такой в этой семейке. Просто мне обидно, что она знала, что вы уезжаете, уж мне-то вы тоже могли сказать!

– Но я ей не говорила. Вы уверены, что она знала? Что она сказала вам?

– Точных слов я не помню, но она определенно что-то говорила насчет «когда Бетани вернется домой». Именно «когда», а не «если».

Внезапно мне все стало ясно.

– Бетти, а таксисты заходят в «Гондолу»?

– Да, торчат там постоянно.

– Так, наверное, Мэнди от них и узнала, что я возвращаюсь домой. Я звонила с одной из станций по дороге, чтобы заказать такси.

Улыбка Бетти была мне истинной наградой.

– Наверное, так оно и было. Там ведь вечно сплетничают, в этом кафе.

Я пришла к такому же выводу. Все, что происходит в Ситонклиффе, обязательно обсуждается в кафе. Причем практически немедленно. С открытия первого лондонского кафе в 1632 году сплетни всегда входили в меню подобных заведений. «Гондола» строго придерживалась этой почтенной традиции.